Ваше благородие - Олег Васильевич Северюхин

в изучаемых областях. Например, медики, коими силен Томский императорский университет, может быть, первыми будут пришивать оторванные руки и ноги, пересаживать сердца и другие человеческие органы. Физики создадут ракету, наподобие тех, которые применяли генерал Засядько и полковник Внуков в турецкой кампании 1828 года при осаде Браилова и Варны, и полетят на ней на Луну или на Нептун, чего не мог даже представить себе господин Нострадамус. Я верю в науку, и наука способна на такое, что даже не укладывается в сознании сегодня самых просвещенных людей.

Мои слова снова были встречены аплодисментами.

— Куда направите свои стопы, надев академический знак? — спросил меня председатель комиссии.

— Думаю посвятить себя военной службе, — сказал я.

— Как?! — воскликнул действительный статский советник. — Да если бы я это знал заранее, я бы никогда не позволил вам сдавать экзамен за университетский курс.

— Почему? — удивился я.

— Вы что, не знаете поговорку: учись, студент, не доучишься — офицером станешь, — сказал до глубины души расстроенный директор департамента просвещения.

— А как же поручики Михаил Лермонтов, Лев Толстой и Александр Куприн? — парировал я. — А подпоручик Достоевский? А генерал-композитор Цезарь Кюи? А мичман клипера «Алмаз» Николай Римский-Корсаков? А прапорщик Модест Мусоргский? А полевые кухни подполковника Турчановича, известные на весь мир? А первый русский фотограф подпоручик Греков? Я мог бы продолжать и дальше, но я хочу сказать, что образованный человек на любом поприще может умножить славу России и не посрамить звание русского интеллигента.

И снова аплодисменты. Чего-то я разошелся.

Глава 24

Дома меня ждали Марфа Никаноровна, Иннокентий Петрович и Иванов-третий, который сверкал новенькой третьей звездочкой коллежского секретаря.

Мне преподнесли заблаговременно заказанный у ювелира серебряный знак об окончании императорского университета: белый ромб с синим крестом, увенчанный золотым имперским орлом.

— Мы верили, что защита пройдет на «ура», — сказала Марфа Никаноровна. — С днем рождения тебя!

День с поздравлениями закончился быстро, как и осень в Сибири, наступающая очень быстро.

— Я боюсь, что тебя пошлют служить в какую-нибудь Тмутаракань, — говорила Марфа Никаноровна, лежа на моем плече. — Как я смогу поехать за тобой туда?

— Давай не будем торопиться, — сказал я, — я еще не начал служить, а ты уже собираешься куда-то переезжать. Да и с твоей учебой надо решать. Учиться нужно обязательно, а мы друг от друга никуда не денемся.

Десятого сентября во вторник я пошел в военное присутствие, это что-то вроде военного комиссариата, подавать прошение о поступлении на военную службу.

Меня, вероятно, уже ждали, так как воинский начальник заглянул куда-то в записи, принял от меня прошение и отправил к старшему писарю для заполнения необходимых документов.

Старший писарь в чине старшего унтер-офицера нестроевой службы (от строевого отличался тем, что унтер-офицерский галун был нашит не по верхней части воротника, а по нижней) дал бумагу для написания прошения, образец прошения и бланк анкеты.

Анкету и прошение я заполнил быстро. Написал, что хочу служить вольноопределяющимся. В анкете было много пунктов про вероисповедание, про образование, семейное положение, награды и прочее. Для человека, который на своем веку заполнял десятки анкет, это дело быстрое.

Старший писарь проверил заполненные мною документы, положил их в отдельную папочку, витиеватым почерком надписал мои ФИО, то есть фамилию, имя, отчество и выдал мне направление на медицинскую комиссию.

С медицинской комиссией с помощью Иннокентия Петровича проблем не было. По всем показаниям жив, здоров и годен к воинской службе.

Справку отнес в воинское присутствие и отдал знакомому уже старшему писарю. Он приобщил справку к моему делу и сказал, что о времени и месте моего призыва меня проинформируют.

В четверг почтальон принес мне повестку о прибытии в понедельник в военное присутствие.

В понедельник пошли вместе с Марфой Никаноровной. Мне вручили наряд на обмундирование и отправили на вещевые склады, находящиеся неподалеку от кадетского корпуса. После обмундирования мне надлежало прибыть к начальнику кадрового отделения корпуса.

Рассказывать, что и как происходило на вещевом складе, не буду. Мой университетский знак и георгиевская медаль делали сговорчивыми кладовщиков, находившихся на статской службе, а уверенное обращение с формой и командирские повадки ставили в тупик заслуженных тыловиков.

А когда я ловко пришил подворотничок к гимнастерке, то все стали считать, что я из старых вояк, и поэтому мне нашли готовые погоны вольноопределяющегося, обшитые черно-бело-коричневым гарусом.

То, что положено призывнику, называется приданым и помещается в матрацовку, то есть в чехол для матраца: там постельное и нательное белье, котелок, ложка и прочее, и прочее. Я потом это опишу.

На извозчике мы доехали до кадетского корпуса, и там я попрощался с Марфой Никаноровной, пообещав в самое ближайшее время дать о себе знать.

Оставив приданое у часового у ворот, я отправился в административное здание корпуса доложиться о прибытии.

Зайдя к начальнику кадрового отделения подполковнику Громову, я доложил о прибытии по советской форме с добавлением титулования:

— Ваше высокоблагородие, вольноопределяющийся Туманов для дальнейшего прохождения службы прибыл!

Моя строевая выправка, уверенность, медаль, университетский знак были как бы пропуском в военную жизнь.

Заглянув в записи, подполковник сказал:

— Здравствуйте-здравствуйте, а мы вас ожидали попозже, но это хорошо, что вы прибыли сейчас. Учебный процесс начался, а у нас нехватка подготовленных кадров. Явитесь к старшему унтер-офицеру Каланчову в роте обеспечения учебного процесса, он вас устроит, а мы найдем для вас занятия именно в проведении учебного процесса. Всего доброго, голубчик.

Рота учебного обеспечения в корпусе была неполной и ею временно командовал старший унтер-офицер Каланчов. Выслушав мой доклад, он просто сказал:

— Располагайся, вот свободная кровать, обед уже прошел, до ужина отдыхай, потом все решим.

Я присел на кровать и стал перелистывать учебник рядового пехоты первого года службы, хотя я уже читал подобные книги, когда готовился к поступлению на службу, но сейчас у меня есть персональный экземпляр, куда я должен записать, в каком подразделении служу, кто мои командиры и вообще все, что положено знать солдату.

Что такое Отечество. Назначение солдата.

1. Самыми святыми для всякого русского словами должны быть Царь и Отечество.

2. Отечеством называется все наше обширное и великое государство — Россия; будучи самым большим государством в свете, Россия достигла своего могущества, величины, силы и славы — мудростью своих великих Царей и доблестью русского воинства.

3. Солдат есть слуга Царя и Отечества и защитник их от внешних и внутренних врагов, для одоления которых он не должен щадить своей жизни.

4. Внешними врагами называются те государства, с которыми мы ведем войну.

5. Внутренними врагами называются люди, живущие в России и оказывающие неповиновение