Грани пустоты - Алекс Рауз

Ворсан повернулся к лестнице и замер в ожидании, помимо воли вслушиваясь, изучая. Что-то было в этих шагах. Твердых, уверенных. Смешно подумать, он даже не видел человека, а шаги казались бесстрашными. Перед ними расступались горы и низвергалась бездна.

Он мысленно усмехнулся – давно за ним не водилось такой поэтичности. Служба в столичном отделении быстро и навсегда отбивает любую романтику.

Однако сердце быстрее застучало в груди, и Ворсан сам не понимал почему. Шаги раздавались совсем близко. Такая короткая лестница и целая вечность перед встречей.

На изъеденный молью ковер второго этажа шагнула девушка. Каштановые волосы, высоко собранные на затылке, спадали сзади волной. Глубокие карие глаза мгновенно впились в него. Строго, с угрозой, изучающе. В заостренных чертах лица сквозила такая холодная отчужденность, что стена между ней и остальным миром казалась нерушимой. Образ дополняло темно-бордовое платье, туго стянутое выше пояса ремнями, и короткий меч, свисающий сбоку.

Он бы решил, что перед ним воин, если бы не юбка…

Такие девушки никогда не были во вкусе Ворсана. Он любил милых и приветливых глупышек, которые не лезут в мужские дела. Вот, например, Сьюзан – в других обстоятельствах горничная бы таяла от его улыбок. Но не сегодня… Что-то еще было в этой суровой девушке – непонятного, влекущего, отчего он не мог оторвать взгляд и чувствовал себя крайне глупо. Ворсан застыл как истукан, почти не моргая.

Незнакомка осмотрела его с ног до головы и, ни слова не говоря, в оглушающей тишине скрылась за ближайшей к лестнице дверью.

Сьюзан снова дернула за рукав, на этот раз детектив поддался.

Комната оказалась довольно скромной. Кровать, тумба и маленькое окошко – вот и все убранство. Несколько оплавленных свечей у стены. Должно быть, ее строили для прислуги – все в серых тонах и потеках, как и остальной особняк. Из окна ощутимо потягивало холодным воздухом.

– Кто это был?

– Гостья лорда Грегори. – Сьюзан уткнула взгляд в пол.

– Не родственница, – Ворсан не спрашивал, а утверждал.

Горничная встряхнула покрывало, и в воздух поднялся ворох пыли. Вид у нее был крайне расстроенный, будто она заслужила своими действиями выговор от хозяев.

– Джон точно жил в этой комнате? – Меньше недели прошло с его гибели, столько пыли не могло скопиться, даже если месяц не убираться.

– Да, сэр, – пискнула Сьюзан. – Вот его вещи.

Она ткнула на небольшую стопку одежды на прикроватном столике. Одежда была на месте, а старого друга больше не было.

– Я унесу их…

– Оставь. Можешь идти.

– Через час будет ужин…

Служанка неловко поклонилась и почти бегом вышла в мрачный коридор.

Детектив уселся на все еще пыльную кровать. Вся злость, что копилась в нем по дороге, ухнула в бездонную яму. Впервые за долгое время он чувствовал себя… растерянным?

Окна были плотно закрыты, и ни единого звука не осталось в затхлой комнате. Тишина была давящей и слишком плотной. Не так должен звучать в середине дня дом, полный людей и прислуги.

Ворсан тряхнул головой. Резко поднялся, распахнул окна, впустив внутрь немного свежего воздуха и гомон разошедшегося дождя. Взъерошил светло-русые волосы, которые с утра так долго укладывал. Вытащил из чемодана дневник Джона – единственную вещь пропавшего следователя, которую граф счел необходимым отправить в город, – и в сотый раз вчитался.

В самом начале почерк был ровным и аккуратным. В отделе Джона Лэйка всегда хвалили за аккуратные отчеты. В этом был он весь – дисциплина, хладнокровие, опрятность. Он даже шутил редко, деликатно. Когда все окружающие взрывались хохотом, Джон позволял себе лишь вежливую улыбку.

«Дом выглядит полузаброшенным. Целый штат прислуги не может справиться с уборкой. Повсюду пыль и влага. Как в таком месте растят маленьких детей? Кажется, граф с женой совершенно не озабочены этим вопросом.

Почти весь день они проводят в гостиной. Дети предоставлены сами себе. Не могу поверить, что единственная няня дает им достаточно образования.

Прислуга вежлива, кто-то из них постоянно проверяет мою комнату. Буквально каждый час. Они смотрят на меня с опасением, которое не способны скрыть за натянутыми улыбками.

Я здесь уже второй день и точно могу сказать лишь одно – они меня боятся».

Ворсан захлопнул дневник. Ни о какой гостье речь не шла – значит, она появилась уже после пропажи Джона.

Странная девушка не желала выходить из головы, а холодный взгляд так и стоял перед глазами. Что же его так зацепило? Ведь не запал он на карие глаза и твердую походку, так не свойственную юным девам. Что-то было еще…

Ну конечно! Меч!

Как часто можно встретить настоящий меч в наше время? Ведь он сразу его подметил, но оружие так лаконично вписалось в образ собранной валькирии, что не вызвало вопросов в первые мгновения.

Давно ли он видел людей, открыто расхаживающих со старинным холодным оружием?

Детектив прилег на покрывало, уже не беспокоясь о его чистоте.

В городе подобное можно застать, пожалуй, лишь на параде. Да и то в последние годы выходным оружием становятся револьверы и старые ружья. А мечи и кинжалы можно встретить только на полках перед камином.

Однако меч. Заточенный, не муляж для красоты. Интересно.

Его разбудил звон колокольчика, собиравший семью и гостей к ужину. Ворсан и не заметил, как задремал, и теперь чувствовал себя еще более разбитым.

Он с трудом оторвался от неудобной кровати, стряхнул пыль с сюртука и направился к двери. За ней его уже ждала Сьюзан – она, напротив, была спокойнее, чем при первой встрече. Милое личико обрамляли красиво уложенные русые кудряшки, приветливая улыбка приклеилась к лицу.

Ворсан шагнул ей навстречу, но так и не выжал из себя ответной улыбки. Быть милым и вежливым сегодня не хотелось до тошноты. Они в молчании пошли по мрачному коридору с лицами покойников, и детектив лишь ненадолго задержался напротив двери в комнату «гостьи лорда Грегори». Оттуда не было ни звука – либо девушка уже спустилась, либо ее не приглашали к общему столу. Ощущение, что гостью хотят скрыть от посторонних глаз, усилилось.

Большая столовая на первом этаже хотя бы не пахла пылью. Скатерть светилась белизной, огромный стол мог вместить человек двадцать, не меньше. Но сегодня за ним сидело пятеро – граф Грегори Ронд с супругой, двое детей и женщина средних лет в накрахмаленном переднике – должно быть, их няня.

Через полуприкрытые ставни пробивались яркие закатные лучи, на стенах и столе горели несколько десятков свечей