Театр стекла и теней - Энн Корлетт

по улицам Округа, танцевала в странных пространствах этого театра. После многих часов на этих жестких полах у нее, наверное, ныли ноги. Иногда вечерами она уставала и бесилась, иногда простужалась и мечтала остаться дома в постели. Она была настоящая, и Джульетта была ее частью.

За кругом света комната тонула в темноте. Музыка выступала переливчатым контрапунктом низкому гулу бесконечного саундтрека Шоу, и в ней слышалась отдаленно знакомая нота. Вот каково играть здесь на сцене. Зрители едва видны. Только ты, и музыка, и пыль в столбе света.

В голове сложилась идея, и Джульетта задрожала от ее смелости. Именно такой дерзкий, отважный план и годился для Театрального округа, и он был настолько законченным, настолько безупречным, будто его нашептали местные тайные боги. Ее единственный шанс. Письмо может годами чахнуть в ящике в бюро регистраций. Архивариус может разжечь им огонь или сложить из него стаю птиц-оригами, если придет охота.

Она смотрела на картины, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь, и вдруг ее отвлекло движение в темноте. Она выскочила из круга света и поспешила прочь.

Таймс

25 октября

Репортажи из зала суда

Сэр Генри Ноллис, шериф Лондонского графства, отклонил ходатайство сэра Джона Филдинга по прозванию Слепой Сыщик1, главы столичного магистрата, о выдаче констеблям с Боу-стрит ордера на проведение расследования в пределах Вольницы Южных Святых, в просторечии именуемой Театральным округом. В ходатайстве были упомянуты разнообразные предполагаемые случаи неправомерного поведения финансового и административного свойства, однако их подробности не указаны, и заявитель постулировал свои доводы, ничем их не подкрепив. Глава магистрата утверждал, что положения закона 1697 года против «привилегированных поселений» несовместимы с общепринятым признанием того, что полномочия полиции ограничиваются расследованиями преступлений, совершенных лицами, не проживающими в Округе, или в отношении оных лиц. Это заявление было отклонено на том основании, что указ, известный как Королевский дар, предоставляющий независимый статус Театральному округу, был издан после вступления в силу закона 1697 года, а это означает, что король Яков предполагал тем самым отменить более ранний законодательный акт.

После установления этого обстоятельства сэр Джон обратился к шерифу с суровыми словами, заявив в открытом суде, что «слишком многие из нас служат вовсе не интересам Фемиды», и поклялся продолжать преследование тех, кто повинен в «темных делишках».

Глава 13

Назавтра Джульетта вновь поехала на Оксфорд-стрит, где в конце концов нашла искомое в маленьком бутике.

Дома она развернула платье, надела и отправилась искать большое зеркало. Обнаружила его в комнате Эсме и, увидев себя, пришла в восторг. Платье было не совсем такое, как у Лунарии, – длиннее, чуть ниже колен, на плечах и бюсте больше ткани, – но похоже. Джульетта приподнялась на пальцах, повторяя позу с картин, и прищурилась, чтобы размыть отражение. Представила себя в мерцающем свете прожектора, и сердце забилось быстрее.

Может получиться. Должно.

* * *

Джульетта ушла раньше, чем вернулись остальные девушки. В первой же билетной кассе она купила еще один ключ. Сунув его в карман, зашагала в «Дом дверей», в комнату, где крутился фильм про Лунарию. Заучила быстро, но задержалась, рассмотрела все нюансы.

Когда уже не было сил откладывать, она ушла и через весь театр направилась в реквизиторскую – там никого не было. Она знала, что через эту комнату проходят петли нескольких артистов. Наверняка рабочие сцены тоже где-то поблизости.

По голым рукам бежали мурашки, когда она двинулась к картинам, сбросила маску и вступила в дымчатый луч прожектора.

Давайте, подумала она, поднимаясь на пальцах. Я здесь. Придите и найдите меня.

Подняв одну руку, как на картинах, она застыла на миг в этой позе, а затем начала танец, который только что выучила наизусть. Сначала скованно, но мгновение – и все за пределами белого луча поблекло и исчезло. Она чувствовала себя легкомысленной, легконогой, будто бы не вполне настоящей.

На втором фуэте за кругом света мелькнуло размытое пятно. Оно прояснилось фигурой мужчины без маски – он смотрел из дверей, а вокруг теснилась небольшая толпа. Адреналин пронизал Джульетту, и она чуть не потеряла нить танца.

Сосредоточься! – резко окрикнул голос в голове. Ты этого и хотела.

Когда Джульетта снова обернулась, мужчина шагнул вперед, и она узнала темноволосого артиста, которого видела в свой первый раз. Человек-Тень, назвала его Эсме. Джульетта дрогнула и споткнулась, заваливаясь к картинной раме. Человек-Тень ловко удержал ее за плечо. Джульетта, онемев, глядела на него снизу вверх; холод объял ее. Второе «я» не ошибалось – именно этого она и хотела, но теперь не знала, как не упустить момент, как его преобразить.

Человек-Тень вглядывался в нее пристально, странным образом безлично. Спустя долгое мгновение уголок его рта приподнялся в легчайшем намеке на улыбку, и он взял Джульетту за руку, переплел с ней пальцы. Вывел ее из столба света и зашагал к дверям, по пути подхватив с пола ее маску, а зрители расступились, давая им дорогу, потом снова сомкнулись позади них. Джульетта чувствовала тяжесть их неотложного внимания, пока Человек-Тень вел ее через комнату и дальше, к двери, которую отпер ключом. Ладонью легонько втолкнул Джульетту внутрь. Она ввалилась в сумрачный свет крошечной каморки, увешанной выцветшими шторами; на низком столе таяли свечи.

Человек-Тень запер дверь и прислонился к ней спиной; улыбка все еще кривила уголок его губы. Смотрел он так, что Джульетте показалось, будто в каморке не хватает воздуха. Молчание затянулось, а потом он заговорил, тихо, но в этой тесноте гулко:

– Когда-то давным-давно жила-была механическая девочка…

Нити истории обвивали ее, путались – не уследишь. Механические девочки и лунный свет. Похищенные девочки. Забытые девочки. То, что давно утеряно. То, что померкло, но затем вновь воссияло красотой. Когда история подошла к финалу, который совсем не походил на финал, Человек-Тень замолчал, наблюдая за Джульеттой, словно ожидая, что она скажет.

Вот оно. Ее шанс. Но в голове клубился туман недодуманных мыслей, и нужные слова никак не шли наружу.

– Расскажи мне историю, – сказал Человек-Тень. – Что-то настоящее. Что-то твое.

С трепетом облегчения Джульетта решила, что знает, как раскрыть правду:

– Когда-то давным-давно… – Голос был тонкий, дрожащий, но история набирала обороты, и слова бежали наперегонки.