Семейное дело - Андрей Посняков

И в разорванной ночи солидно забасили трёхлинейки.

«Надеюсь, Бруджа всё сделает как надо…»

Пулемёт – это серьёзно, однако «гнездо» на чердаке не имело полноценного кругового обзора, защитники контролировали лишь парадный подъезд, и те чоновцы, что подошли к особняку со стороны парка, ворвались на первый этаж без помех.

– На чердак! – приказал Хабибуллин. – На чердак скорее!

Но дело застопорилось. Нельзя ведь оставлять врагов революции за спиной, правда? Нельзя подниматься на второй этаж, а потом на чердак, не проверив как следует остающиеся комнаты. И чоновцы разбежались по всем помещениям, внимательно изу-чая шкафы и кладовые, комоды и шифоньеры, шкатулки и тумбочки, в общем, все те места, где могла затаиться контрреволюция. Сам Хабибуллин плотно занялся хозяйским кабинетом, надеясь обнаружить в нём вражеский сейф, и только Бруджа бросился исполнять приказ.

Ему нужна была графиня. Или Лана… Нет, лучше графиня, поскольку связываться с метаморфом масану не хотелось. Графиня должна сказать, куда подевала кардинала! Графиня…

Увлечённый своими мыслями, Пётр упустил из виду момент, когда замолчал пулемёт, и опомнился лишь от свиста клинка.

– Проклятье!

Графиня держала в руке «Журавлиный клюв», однако уже через секунду Бруджа понял, что совершенно не чувствует магической энергии.

И ощерился:

– Ты пуста, зелёная тварь.

– А ты почти покойник, кровосос.

– Смерть ждёт всех нас, ведьма. – Пётр сделал осторожный шаг назад. Но не потому, что боялся, нет, а потому, что вид отступления расслабляет противника, успокаивает, убаюкивает… делая нанесённый удар неожиданным и потому – вдвойне страшным. – А тебя, поверь, она ждёт раньше, чем меня.

Выглядела Юлия не просто плохо – ужасно. Кожа серая, глаза запавшие, с чёрными кругами вокруг, лихорадочно блестящие… Руки дрожат, губы дрожат, походка шаркающая, тяжёлая…

– Отец заразил тебя, – рассмеялся Бруджа. – Ты подыхаешь.

– Но ведь ты не этого хотел, урод, – в тон ему ответила ведьма. И тоже усмехнулась: – Ты от радости совсем спятил.

– Сука!

А ведь правда, ему нужна не столько смерть мерзавки, сколько информация об отце! И её тайна! Тайна одинокой колдуньи, за которой, собственно, кардинал и явился в эту провинцию…

– Сука!!

И Бруджа заторопился. Как слабак, как школяр, как полный и окончательный неумёха. Растерялся, запаниковал, бросился на подыхающую ведьму, совершенно позабыв о клинке… Да и что о нём помнить? Клинок разряжен, графиня еле стоит на ногах, масаны быстры… Бруджа бросился, молниеносно добрался до жертвы, схватил ведьму за плечо, и…

– Проклятье!

У неё ещё оставалась магическая энергия. Мало. Крохи. Едва ощутимая величина, из которой умирающая фата попыталась слепить боевой аркан. «Журавлиный клюв» вспыхнул, резанул по вампиру, и ошарашенный, не ожидавший атаки Пётр ответил яростным выпадом, выбивая из Юлии последние жизненные силы.

– Товарищ Бруджа!

– Товарищ Бруджа, у вас всё в порядке?

– Вы её арестовали?

– Или убили?

На площадке второго этажа появились осторожные чоновцы – после того, как «Льюис» умолк, их количество в особняке резко возросло, и некоторые даже поспешили наверх, где их ждали непроверенные комнаты.

– Вы ликвидировали пулемётчика?

– Да, ликвидировал, – отозвался Пётр.

Он посмотрел на занимающийся рассвет, на мёртвую графиню, на разрезанную её последним выпадом тужурку и злобно выругался.

* * *

– Дорогой, ты здесь? – Эльвира скинула в холле лёгкое пальто – прямо на пол, словно ненужную тряпку, – не разуваясь, прошла в гостиную. – Пётр!

Тишина.

– Ты здесь?

Лишь каблучки цокают по блестящей плитке.

– Пётр! – Девушка бросила сумочку и остановилась в центре гостиной, с улыбкой оглядывая её. – Играем в прятки?

Эльвира очень старалась, однако не сумела разглядеть маленькое облачко прозрачного тумана, которое выплыло из-под дивана и, плавно скользя вдоль плинтуса, стало неспешно приближаться к ней, замирая в те мгновения, когда девушка поворачивалась в этом направлении.

– Хочешь меня напугать?

Она, конечно же, знала, чего ожидать, не в первый раз пыталась поймать вампира, ни разу не выигрывала, и сосредоточилась, надеясь победить сейчас.

– У тебя не получится…

Напугать.

Это она планировала произнести: «У тебя не получится меня напугать», но не успела.

Туман за спиной Эльвиры неожиданно взмыл в воздух, высоко, на её рост, и в полёте принялся трансформироваться, обретать плоть, превращаясь в летящего по воздуху мужчину.

– Чёрт!

Девушка уклонилась в самый последний момент.

Отпрянула, но не устояла, споткнувшись о край дивана, упала на его мягкие подушки, и приземлившийся рядом вампир выбросил к ней левую руку. Рванул за тонкий шёлк платья, разорвав его от плеча до талии.

– Скотина.

Эльвира ударила мужчину ногой, оттолкнула, вскочила на ноги, но тут же оступилась – сломался каблук. И масан рванул лиф.

– Нет!

Она отмахнулась, тряпка полетела на пол, дерзкая грудь – полная «четвёрка», с розовыми, торчащими вверх сосками – колыхнулась, и мужчина зарычал.

– Нет!

Эльвира хлестнула нападавшего по лицу, но лишь раззадорила – вампир уклонился от второго, куда более сильного удара и повалил девушку на толстую медвежью шкуру, расстеленную у зажжённого камина.

– Сука!

– Уйди! Не лезь ко мне!

– Тварь! – Оседлавший жертву мужчина дал Эльвире пощёчину. Скорее – удар, поскольку голова девушки резко мотнулась в сторону, а в уголке губы выступила кровь. – Сука!

– Не лезь ко мне! – Она попыталась расцарапать врагу лицо, но масан перехватил руку, сжал так, что потемнело в глазах, откинул, снова хлестнул по лицу.

– Ты с ним спала! – И резко сдавил грудь так, что будь она силиконовой – давно лопнула бы.

– Пошёл на …!

– Шлюха! – Он выворачивает ей сосок и тут же слизывает кровь с краешков губ.

– Урод!

Ещё один удар. Эльвира стонет от боли, вампир – от удовольствия. Он давит девушке на грудь, не позволяя подняться, а второй рукой срывает трусики и остатки платья.

– Мерзавка!