Бешеный прапорщик: Вперед на запад - Игорь Черепнев

Пришлось с самого утра идти и разбираться, что за ерунда такая у нас начала твориться по ночам. Искателей приключений уже вытащили на свежий воздух, но из-за стреноженных конечностей работоспособными у них были только рты. Впрочем, пользоваться даром речи они не спешили и просто угрюмо смотрели на нас с подполковником Бойко снизу вверх.

– Ну, и где тут у нас любитель одиночных прогулок по болоту? – вопрос чисто риторический, потому что после него задержанные тут же непроизвольно глядят на как следует заляпанного смолистой «Манькой» типчика очень неприметной наружности. Мимо такого пройдешь и не заметишь, а потом и не вспомнишь, что когда-то видел. Темноволосый, черты лица какие-то простецкие, незапоминающиеся, но выдают глаза.

– Вот этот, командир. – Конвоир, стоящий сзади, небрежно пинает его в спину. Тот дёргается, но по-прежнему не произносит ни слова, лишь буравит люто ненавидящим взглядом то меня, то Валерия Антоновича. Ну, конечно, тебе нас любить не за что, через нас к тебе в скором времени пожалует в гости Костлявая Старуха. А вот если бы ты всё-таки пробрался и сдал тропу немцам, что бы тогда с нами было? Дождались бы гансы, когда мы выползем из болота, и покрошили бы всех из пулемётов?..

– Чего молчишь, умник? Допрашивать тебя я не собираюсь, тут всё понятно. Шёл добровольно сдаваться в плен с белым флагом в руках. Поэтому насчет приговора, я думаю, догадываешься. Мне только интересно, что же подвигло тебя на такой «подвиг». И почему эти полудурки кинулись тебя вызволять.

– Это чегой-то мы – полудурки? – еле слышно, но всё же различимо шепчет один из соучастников.

– А тогой-то, дружок, что на дураков вы не тянете, еще хуже с головками дела обстоят. Видели, что этот под охраной часового сидит? Чего полезли? Теперь огребёте по полной… Ну, что молчишь, путешественник? Язык проглотил?

– Не буду я с вами ни о чем разговаривать! – Дезертир начинает впадать в истерику, противореча самому себе. – Какая вам разница?! Что для вас солдатская жизня?! Золотопогонники!.. Сколько солдат отправили на смерть, чтобы красоваться с этими висюльками?! – Он с ненавистью кивает на мои кресты. – Чьей кровью они политы?!

– Ну, во-первых, всех своих погибших бойцов я помню и могу назвать поименно, и судить меня могут только они, а не какие-то ср…ные тыловые землекопы. А во-вторых, ордена эти моей кровью политы. Неужели не знаешь, что Георгия именно за личное мужество дают?.. А ты, голуба, не так прост, как на первый взгляд кажешься, речь для простого солдата уж больно правильная. Из каких будешь, а?

– Из мещан…

– Да мне твое происхождение пофигу! Какую партию представляешь?.. Да не мнись ты, как девица перед сеновалом, поздно уже, сдал сам себя. Фразочки и интонации уж больно интересные… Ну так как, сам скажешь, или помочь? Как мы умеем помогать, ты знаешь?..

Подхожу вплотную, кладу руку на затылок и легонько нажимаю на одну хитрую такую точечку.

– А-а-й-а-а!.. Палачи, кровопийцы! – Вот, клиент созрел, взор горит, слюна во все стороны брызжет. – А я и не таюсь! Был анархо-коммунистом, сейчас состою в социал-демократической партии большевиков!..

– Это каким же ветром тебя от князя Кропоткина занесло в объятия бывшего присяжного поверенного Ульянова, тоже, кстати, сынка не какого-нибудь крестьянина, а действительного статского советника с титулованием «ваше превосходительство»? Что они могут знать о реальной жизни простых людей?.. Чего застыл в молчании? Только что щебетал, как птенчик, – и на тебе! Буквы кончились? Так я напомню…

Собеседник решил от греха подальше не выяснять, откуда тупой держиморда и золотопогонник знает такие замечательные имена, и решил перейти сразу к сути:

– Кропоткин отрекся от своих идей, став на позиции оборончества. А мировая революция, произойдя во всех странах, принесет человечеству свободу…

– Ага, а за компанию еще добавит равенство и братство, чтобы жизнь раем не казалась. Французы один раз попробовали, не напомнишь, чем всё закончилось? Хотя можешь не отвечать, это я так, для поддержания разговора… А ты, значит, вместе с большевиками хочешь превратить войну империалистическую в войну гражданскую, пока озверевшие мужики-окопники с оружием в руках, да?

– Да, потому что только скинув со своей шеи царя, правительство и остальных государственных паразитов, народ сможет построить справедливое свободное общество!

– Так ты – за справедливость, значит? Тогда скажи мне, если бы ты дошел до германцев и, судя по партийной принадлежности, сам добровольно сдал им дорогу через болото, а потом из-за этого погибли бы сотни, если не тысячи простых русских мужиков в солдатских гимнастерках, кто был бы виновен в их гибели?! Кого надо было бы назвать палачом и на чьей совести была бы их кровь?!

– Вы этого никогда не поймете! Новое общество, как ребёнок, должно рождаться в крови и очищающих от всего старого муках!.. Их потом назвали бы героями революции! А память о них была бы священна! Так же, как должна быть священна память о тех, кто указал дорогу к счастью, о народных вождях!..

– Так, чтобы окончить дискуссию, постарайся найти короткие ответы на три вопроса. Первый – где сейчас все твои вожди? Второй – на какие деньги они там в Швейцарии и Америке безбедно шикуют, прости, стараются спасти русский народ? И третий – почему из всех социал-демократов только российские стремятся к уничтожению Российского же государства? Подумай об этом на досуге… – Поворачиваюсь к заинтересованно слушавшему Валерию Антоновичу и вношу рацпредложение: – Господин подполковник, мне кажется, тут не дезертирством пахнет, а кое-чем похуже. Давайте передадим этих четверых в контрразведку. Кто знает, какой клубочек размотается. А на тропе я посажу в засаду пару групп с приказом уничтожать перебежчиков на месте. Без суда и следствия…

* * *

Вечером произошел еще один разговор, но уже поинтереснее. В обед Яша принял телефонограмму, гласившую, что «По получении сего подполковнику Бойко и капитану Гурову прибыть к шести часам пополудни в штаб со всеми необходимыми документами». Не столь уж хитрая шифровка означала, что Федор Артурович с великим князем Михаилом уже в гостях у начальника одиннадцатый Сибирской дивизии и вечером ждут нас с полученными разведданными на ковёр. Поэтому с понятным нетерпением дожидаюсь прибытия очередных разведчиков и наношу результаты их «вояжа» на карту.

В вышеозначенный штаб, оккупировавший какую-то мелкую усадьбу, приезжаем заблаговременно, но дежурный, узнав, кто мы такие и откуда, тут же проводит к начдиву, не дав даже перекурить. Две пятерки, охранявшие нас в дороге, грамотно располагаются вокруг особняка, контролируя периметр; прапорщик Горовский, ставший временным начальником нашей охраны, проходит следом за нами. Притормозив нас перед дверью, из-за которой слышны приглушенные голоса, адъютант-«экскурсовод» исчезает внутри, затем вновь появляется и пропускает нас в кабинет. Макс остается снаружи «на контроле», заведя светскую беседу с секретарем в погонах, Валерий Антонович очень по-уставному представляется присутствующим и докладывает о прибытии. Следую его примеру, разглядывая тем временем единственного незнакомого генерала. Так себе, среднестатистический такой генерал-лейтенант, лет где-то под шестьдесят, намечающееся брюшко, усы, бородка, джентльменский набор Анн, Владимиров и Станиславов, причем почти все с мечами, золотое оружие…