Личный враг императора - Владимир Свержин

– Вон, едут, – тихо проговорил Чуев, указывая пальцем на группу всадников. – Раз, два, три… пять, семь, нынче двенадцать. Вчера десять было.

– Невелика разница, – ответил я, не отрываясь от окуляра подзорной трубы.

Между тем генерал и его свита приблизились к кромке воды и спешились.

– Ишь ты, сам пошел!

Зрение не подводило Чуева, генерал и впрямь забрал у одного из сопровождавших его улан пику и, подойдя к воде, начал тыкать ее наконечником в тонкую наледь. Затем, когда та была разбита, он стал прощупывать дно. Вытащив оружие из-под воды, внимательно осмотрел наконечник, что-то сказал крутившемуся рядом адъютанту. Тот кивнул и начал быстро записывать слова командира.

– Дно проверяет, – невесть зачем пояснил ротмистр. – Местные жители говорят, тут брод имеется, да только ила на дне много. Вот и смотрят, пройдут тут возы или нет.

Между тем адъютант закончил писать, опрометью бросился к стоявшим выше на берегу офицерам, что-то сказал одному из них. Тот вскочил в седло и умчался туда, откуда прибыла кавалькада.

– Должно быть, гать положат, – внимательно следя за событиями на противоположном берегу речушки, предположил гусар. – А может, камнями завалят да настил соорудят.

– Может, и так, – согласился я. – Сейчас тут итальянцы отступают, а у них, сам видел, порядка куда побольше, чем у остальных, так что заторы на мосту создавать им не с руки, вот обходные пути и высматривают, прикидывают, что здесь переправить можно, пехоту, конницу, или же, может, пушки и обоз тоже выдержит. Только генерал этот явно не из корпуса Богарне.

– Ну, вот возьмем да и расспросим, – улыбнулся Чуев. – Есть ли какие идеи, как брать его будем?

– Известное дело, есть. – Я потер замерзшие руки, затем вновь отхлебнул из фляги. – Мои парни сейчас в итальянских мундирах. Так что через мост, покуда суд да дело, переправимся без лишнего шума. Обойдем с тыла. А вы их от берега шуганете. Там мы их и примем.

– Опасно, – вздохнул Чуев. – Не ровен час, Богарне со своей гвардией подойдет.

– Согласен. Вот мы, как передовой отряд Богарне, через мост и перескочим. А дальше – волка ноги кормят, солдата они спасают.

Я еще раз кинул взгляд на генерала, промеряющего пикой брод, штабных офицеров и пяток улан, изображающих эскорт, – справиться с этаким войском представлялось делом несложным. Хотя кто знает, военная фортуна переменчива. Я отвел подзорную трубу чуть в сторону.

– Смотри-ка, кто-то скачет.

Ротмистр видел это и без меня. Уланский офицер и два солдата мчали во весь опор к месту «генеральской охоты».

– Интересно, что там у них происходит? – настороженно проговорил гусар.

Между тем офицер осадил коня и что-то закричал. Ветер, рванувший в этот момент в нашу сторону, донес его слова:

– Пакет генералу Жомини!

– Проклятье! – Я хлопком сложил подзорную трубу.

– Что не так? – встревожился Чуев.

– Ерундовина получается. Прошу любить и жаловать, – я указал на генерала, – Анри-Антуан Жомини, бригадный генерал и барон Империи.

– Крупная птица?

– Да уж не воробей. Уроженец Швейцарии. В свое время Наполеон, восхищенный его трудами по военной теории, принял его в Великую армию сразу полковником, некоторое время он служил начальником штаба у Нея. Но потом из-за свары с маршалом Бертье был отставлен от этой должности. В этой кампании сначала был губернатором Вильно, теперь вот переведен в Смоленск. Как видишь, на своей должности не перины пролеживает. Во многом именно благодаря его деятельности остаткам Великой армии удастся в конце ноября уйти через Березину.

– Так что ж мы медлим?! – Чуев положил руку на эфес сабли. – Такого-то знатного фазана если не в плен взять, то прикончить – в самый раз.

– Оно бы, конечно, так, – вздохнул я. – Но есть одна закавыка.

– Какая еще закавыка? – подозрительно нахмурился ротмистр, уже горевший желанием начать атаку.

– Видишь ли, там у себя на родине в Швейцарии Жомини раздумывал, поступить ли ему на службу России или же Франции. За этими двумя странами он признавал великое будущее. Но с Суворовым он разминулся, встретиться с французами оказалось проще.

– Да какая теперь уж разница? – Мой собеседник жестко ухмыльнулся. – Стало быть, такова его судьба.

– Вот как раз судьба эта загвоздка и есть. Если мы сейчас его захватим или, того хуже, порешим, то Россия в будущем вполне может остаться без Академии Генерального штаба, да и вообще без современной военной школы.

– Это еще почему? – Глаза ротмистра изумленно распахнулись.

– Дело в том, что в следующем году бригадному генералу Жомини суждено перейти на нашу сторону безо всякого принуждения. А затем стать военным советником императоров Александра и Николая.

– Константина, – поправил меня ротмистр. – По законном престолонаследии следующий великий князь Константин Павлович.

– Не будет императора Константина Первого.

– Нешто помрет?

– Не помрет, но императором не станет. Однако это совсем другая история. А вот Жомини, в будущем российскому генералу от инфантерии и кавалеру ордена Андрея Первозванного, суждено учредить в Санкт-Петербурге Академию Генерального штаба – кузницу наших военных кадров.

– Проклятье! – выругался ротмистр. – Сергей Петрович, вы, часом, с устатку не бредите? Простите, не шутите?

– Какие уж тут шутки.

– И что ж делать будем?

Я вновь раскрыл подзорную трубу и поглядел на барона Жомини, читающего доставленный ему пакет.

– А устроим-ка мы с вами очередную машкарадную баталию. Полагаю, свести знакомство с их будущим высокопревосходительством нынче не помешает.

Всадники в светло-зеленых мундирах вылетели на берег, с разворота паля в лес из пистолей. Их командир в лейтенантском мундире, еле застегнутом на широкой груди, привстал в стременах и замахал руками людям на противоположном берегу.

– Уходите, генерал! Уходите, тут партизаны! Много!

Дождавшись заветного слова «партизаны», из лесу на рысях вылетел эскадрон ротмистра Чуева. Вернее, не весь эскадрон, а лишь полусотня. Но вполне достаточно при больших от страха глазах.

– Уходите! – кричал лейтенант. – Я задержу их.

Заняв кромку берега, солдаты итальянского корпуса вели беглый огонь по наступающим гусарам. Лейтенант, обнажив саблю, бросился навстречу командовавшему партизанами ротмистру, и клинки их зазвенели похоронным звоном для одного из бойцов.

– Ради бога, не частите, Сергей Петрович! – Ротмистр Чуев взял защиту и оттолкнул меня свободной рукой. – И без того едва поспеваю.

– А я вам говорил, тренироваться больше надо.

– В бою нареканий не было, – прокомментировал Чуев, рубя наотмашь. – Да в бою это ваше фехтование и не нужно. Когда лава сквозь лаву проходит, этак не порубишься.