Метро 2033. Летящий вдаль - Виктор Лебедев

Сегодня, насколько я знаю, планировалось наполнить агрегат водородом – гелия на заводе не нашлось, а вот баллонов с водородом в избытке. Это повышает опасность использования дирижабля, но община и Данилов вынуждены идти на риски. Летательный аппарат сейчас находится на открытом воздухе – за четвертым корпусом завода, между электроподстанцией и небольшой котельной. Его нос закреплен канатом в стыковочном гнезде самодельной причальной мачты, которую соорудили атоммашевцы. Благодаря особой конструкции стыковочного узла можно свободно опустить дирижабль ближе к земле для погрузки или разгрузки.

Погрузившись в мысли, я не замечаю, как быстро проходит день. Впрочем, мысли мыслями, а с байком я почти закончил, на завтра совсем немного осталось. Выбираюсь из пристройки. Долгожданная прохлада ласкает и успокаивает, ветра почти нет, погода хорошая. Хочется скинуть «намордник», чтобы дышать полной грудью, наслаждаясь тысячами запахов. С трудом сдерживаю этот порыв – не мальчик же, нечего рисковать лишний раз. Сажусь на камень недалеко от входа бывшего здания администрации и смотрю на звезды, высыпавшие на безоблачном небе. Со своим ритмом жизни мне редко выпадает такая минутка, когда можно спокойно и безопасно посидеть чуток, расслабившись и позволив мыслям течь, куда им вздумается. Вот точно так же, в детстве, я пялился на небо, когда с отцом выезжал на Дон на рыбалку с ночевкой. Тогда мир казался добрым, открытым, душевным. Звезды подмигивают мне, искрятся в черном небе, озаряя мир холодным неземным светом. «Подозрительно тихая ночь», – вдруг думаю я. И, словно подтверждая мои опасения, до меня доносится крик ночной птицы.

* * *

Данилов уже вернулся. Он валяется на матрасе, задрав ноги к потолку, и нервно мнет какую-то тряпку.

– Как дела? – спрашиваю я, но Иван молча отмахивается. Делаю еще одну попытку:

– Что там с дирижаблем?

– Готов, – односложно отвечает Данилов. – Всякая мелочь осталась, но это уже не требует моего личного участия. Люк собираются врезать в дно гондолы. Не понимаю, зачем. Сказали, потом все объяснят.

Я мрачно киваю:

– Зато я знаю, зачем…

Собираюсь рассказать ему, что я случайно узнал от Рудика, но Данилов бесцеремонно перебивает меня:

– Ты не видел Мишу?

– Я только вернулся. Байк в порядок приводил. В обед он был со стариком в конце бомбоубежища на этом же уровне. Там, где обычно.

Видно, что Данилов обеспокоен.

– Да не парься ты, – говорю я ему. – Бомбоубежище немаленькое, а пацану скучно сидеть на одном месте, вот и пошел осмотреться.

Мой ответ не успокаивает Ивана. Он вдруг резко садится на кровати.

– Пойду поищу старикана.

Искомый торговец неожиданно объявляется сам, будто ждал, пока Данилов скажет о нем вслух. Он возникает в дверях, нервно топчется на месте и глядит исподлобья, как нашкодивший малец.

– Где Миша?

Старик виновато разводит руками.

– К-кажется, я знаю, куда он ушел, – он испуганно смотрит на нас.

– Куда? – рычит Иван.

– Миша собрался на спецпричал, хочет погасить свет маяка.

– У-у, козлина! Задурил ему голову своими сказками! – Данилов замахивается, старик зажмуривает глаза и вжимается в стену. Перехватываю руку товарища в последний момент.

– Пусти! – хрипит Иван, смотря на меня налитыми кровью глазами.

– Давно ушел? – спрашиваю я деда, не ослабляя хватки.

Тот не знает.

– Но ты же говорил, что свет можно погасить, только если разбить камнем из крепостной стены Саркела…

Я замираю, не договорив. Перед глазами всплывает сцена: Хамелеон передает Мише какой-то сверток, парень прячет его за пазуху.

– Это ты свел его с этим черным? – выпустив Данилова, я сгребаю старика за грудки и резко встряхиваю. Тот ищет точку опоры, руки его хватают пустоту.

– Х-хамелеон сам заходил, – лепечет он, – я никого с-специально не сводил. С-стечение обстоятельств…

– А-а, черт с тобой! – отшвыриваю деда от себя, тот врезается в стену, но удерживается на ногах. Мне не до него – в голову приходит новая мысль, тоже не радостная:

– Твою мать! – шиплю я сквозь зубы. – Байк-то я не собрал до конца!

Смотрю на Данилова – тот явно не до конца понимает, что тут происходит.

– Если кратко, – я объясняю ему, так как на большее нет времени, – днем один местный хрен заходил в гости и передал Мише камень, которым нужно разбить фонарь маяка.

Иван медленно садится на край матраса, сжимая кулаки так, что белеют костяшки пальцев.

– Так, – рассуждаю я вслух. – Миша город не знает, значит, один он туда не доберется. Я видел, как этот мужик, Хамелеон, ушел. Значит, он дождался парня на поверхности и проводил до нужного места. Нам нужна машина, – я грозно смотрю на старика, забившегося в угол. Тот быстро-быстро кивает:

– Достану.

– Прямо сейчас!

Старик семенит из комнаты.

– Будет ждать у входа, – говорит он и исчезает.

Я хватаю оружие, накидываю на плечи косуху.

– Надо торопиться. Пошли!

Тащу Данилова в коридор, а затем по лестнице наверх, через тамбур, гермодверь и на волю. Охрана расступается – приказа задержать нас не было, удерживать – тоже. А к нашим лицам они уже попривыкли.

На улице, метрах в двадцати от входа, фырчит ржавая «копейка», такая же древняя, как и старик. Дед стоит возле открытой дверцы, вцепившись в нее обеими руками. Его бледное лицо подергивается.

– Не боись, – говорю я, – тебя с собой не возьмем, нам обуза не нужна…

Осматриваю тарантас. М-да… Интересно, он под нами не развалится?

– Слушай, а ничего старее не было?

– Любое д-другое средство передвижения п-пришлось бы с-согласовывать со Степаненко. А он вряд ли бы дал, не в его характере разбрасываться имуществом. А на эту, – старик почти любовно гладит по крыше «копейку», – никакого разрешения не надо. Доедет, малютка, куда денется.

– Ладно, – я забираюсь на переднее сиденье, чувствуя, как подо мной расползается матерчатый дерматин, и киваю Данилову на место рядом с собой. – Что стоишь? Запрыгивай!

Тот оббегает машину и дергает дверь. Открывается она лишь с третьей попытки. Движок покашливает, я выжимаю сцепление, хлопаю своей дверцей и, погрозив кулаком стоящему на тротуаре старику, трогаюсь. Колымага недовольно ворчит, трясется, дергается, но в конце концов поддается моим усилиям и начинает довольно резвый для ее возраста, но при этом какой-то рваный бег по растрескавшейся асфальтовой дорожке.

По дороге к спецпричалу