Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

ответил я, показывая на мини-теплицу размером два на три метра. — Двойное остекление, утепление торфом и навозом, плюс отражатели из жести для концентрации солнечного света.

Старый механизатор покачал головой:

— Век живи, век учись. А я все по старинке, в погребе картошку да морковку храню.

Я записал в блокнот: «Личное хозяйство: энергоэффективность дома увеличена на шестьдесят процентов, производство свежих овощей круглый год, экономия топлива три тонны дров за сезон».

Следующая точка маршрута — освоенные «мертвые» земли. Мотоцикл «Урал» завелся с трудом на морозе, но через несколько минут мы уже ехали по заснеженной дороге к участкам, которые год назад считались безнадежными.

Первый участок — бывшие каменистые склоны. Под снегом скрывались аккуратные террасы, удерживаемые габионами из местного камня и металлической сетки. Сто пятьдесят гектаров, которые раньше представляли собой груды булыжников, теперь готовы к весенней посевной.

— Виктор Алексеевич! — махнул рукой Семеныч, работавший на самодельном снегоочистителе возле дороги. — С наступающим!

— Спасибо, вас также, — ответил я, останавливая мотоцикл. — Вот как раз осматриваю наши террасы. Как считаете, урожай будет?

Экскаваторщик заглушил двигатель своей машины, переделанного трактора МТЗ-80 с навешенным отвалом от списанного бульдозера:

— Урожай будет знатный! Я вчера с геологом Волковым говорил, он керны с террас брал. Говорит, почва за год улучшилась в разы. И камни осели, и гумус накопился.

Я записал: «Террасированные склоны: 150 га, 15 км подпорных стенок, создание плодородного слоя толщиной 15–20 см, ожидаемая урожайность 40–45 ц/га».

Поехал дальше, к участкам, загрязненным стоками старого кожевенного завода. Двести гектаров, которые недавно были отравлены тяжелыми металлами, теперь покрыты остатками растений-фиторемедиаторов.

У края поля меня ждал Кутузов в овчинном полушубке, с сумкой для проб почвы:

— Виктор Алексеевич, последние анализы готовы, — доложил он, доставая из сумки пробирки с образцами земли. — Содержание хрома снизилось в четыре раза, свинца в три раза. Весной можно высевать обычные культуры.

— Отличная работа, Петр Васильевич, — похвалил я лаборанта. — А что с урожаем горчицы и рапса?

— Пятьсот тонн биомассы собрали, вся отправлена на утилизацию как опасные отходы. Зато теперь земля чистая.

Запись в блокноте: «Биологическая очистка загрязненных земель: 200 га восстановлено, концентрация токсинов снижена в 3–4 раза, получено 500 тонн фиторемедиаторной биомассы».

Третий участок — бывшие солончаки в низине возле речки Каменка. Сто гектаров заболоченной земли с высоким содержанием соли превратились в продуктивные пастбища благодаря дренажу и посеву галофитов.

— Виктор Алексеич! — окликнул меня Петрович, бригадир животноводов, выезжавший на санях проверить овец. — Наши барашки на солончаках такие толстые стали! Мясо получается особенно вкусное, с необычным привкусом.

— Это от соленых трав, Иван Петрович, — объяснил я. — Солянка и другие галофиты содержат много минералов, полезных для животных.

— А главное, теперь есть пастбище! — радовался бригадир. — Сто гектаров дополнительных угодий, это же целое богатство!

Четвертый участок — овраги и промоины, которые мы укрепили габионами и засадили быстрорастущими кустарниками. Пятьдесят гектаров бросовой земли стали защитными лесополосами и дополнительными пастбищами.

Всего за год мы освоили пятьсот гектаров земель, которые числились в документах как неудобья. Создали двадцать пять километров дренажных каналов, пятнадцать километров террасных укреплений, высадили три тысячи саженцев деревьев и кустарников.

Следующая остановка — машинно-тракторные мастерские. В просторном ангаре размером двадцать на сорок метров стояли восстановленные машины, свидетельства нашего технического творчества.

— Виктор Алексеевич, — поздоровался главный механик Хомутов, который уже месяц держался трезвым благодаря общественному контролю, — вот последняя машина готова!

Он показал на трактор ДТ-75, который утром еще был грудой металлолома, а теперь сверкал свежей краской:

— Двигатель капитально отремонтировал, трансмиссию перебрал, гидравлику наладил. Как новенький стал.

Я обошел восстановленную технику, записывая в блокнот. Два трактора ДТ-75, один МТЗ-80, комбайн «Нива», три грузовика ГАЗ-53, экскаватор ЭО-4121, автокран КС-2561, плуг ПН-4–35, две бороны БДТ-3. Двенадцать единиц техники, которые год назад считались безнадежно списанными.

— А сколько сэкономили на запчастях? — поинтересовался я у Хомутова.

— По моим подсчетам, тысяч восемьдесят, — ответил механик, листая записи в замасленной тетради. — Новая техника столько бы стоила, а мы из металлолома восстановили.

В углу мастерской стоял мой самодельный сварочный аппарат, собранный из автомобильного генератора Г-221 и трансформатора от списанной сварочной машины. Рядом модернизированные тракторы с системой подогрева двигателей для зимней работы.

— А универсальные навесные орудия как показали себя? — спросил я, указывая на самодельные культиваторы и бороны.

— Отлично работают! — воодушевился Хомутов. — Особенно культиватор для террас. Ни одна заводская машина там работать не может, а наш справляется.

Запись: «Восстановление техники: 12 единиц, экономия 80 тысяч рублей, создание 15 оригинальных конструкций, повышение производительности парка на 40%».

Последняя остановка обхода — система орошения. Шесть насосных станций работали в автоматическом режиме, подавая воду по пятнадцати километрам магистральных трубопроводов. Центральный пульт управления показывал зелеными лампочками нормальную работу всех агрегатов.

У четвертой станции меня ждал Железняков с итоговой папкой:

— Виктор Алексеевич, строительство основной части завершено, — доложил прораб, показывая документы. — Производительность системы тысяча двести кубометров в час, как и планировалось.

— А автоматика работает надежно?

— Сбоев не было ни разу за два месяца эксплуатации, — гордо ответил Железняков. — Володя Семенов отличную систему спроектировал.

— Степан Кузьмич, — обратился я к прорабу, — а что говорят представители других совхозов? Готовы подключаться к нашей системе?

— Еще как готовы! — воодушевился Железняков. — Уже пять хозяйств подали заявки. Работы на три года вперед обеспечены.

Итоговая запись в блокноте выглядела внушительно:

«Система орошения: 6 насосных станций, 15 км трубопроводов, производительность 1200 м³/час, автоматическое управление, готовность к расширению на 8000 га».

К полудню обход был завершен. Я ехал домой по заснеженной дороге, мысленно подводя итоги. За полгода небольшой совхоз превратился в образцовое хозяйство, а программа освоения неудобных земель выросла до межрайонного проекта.

Дома я сел за письменный стол и начал составлять итоговый отчет. Цифры получались впечатляющими:

— Освоено 500 га неудобных земель

— Построена система орошения производительностью 1200 м³/час

— Восстановлено 12 единиц техники

— Создано 47 рационализаторских предложений

— Прирост валовой продукции 280 тысяч рублей

— Экономия средств 125 тысяч рублей

Но главным достижением было не количественные показатели, а качественные изменения. Совхоз стал центром инноваций, базовым предприятием по освоению неудобных земель, примером для всего региона.

После обеда я отправился в сельский клуб, где кипела подготовка к новогоднему вечеру. Галя в темно-синем шерстяном