Ночь пляшущей тени - Алексей Бессонов

Минут через двадцать, объехав квартал складов с желтыми железными крышами, возница остановился в усаженной фруктовыми деревьями улочке.

– Ваш адрес, господин мой, – вежливо произнес он.

Маттер поблагодарил его серебряной монетой и вылез.

За невысоким, в рост человека, забором виднелся белый двухэтажный домик, а дальше – дощатые хозяйственные строения. Подойдя к калитке, князь поискал что-нибудь наподобие дверного молотка, но, не найдя оного, осторожно постучал по лакированным темным доскам кулаком. Спустя минуту во дворе раздались шаркающие шаги, калитка приоткрылась, и в образовавшейся щели появилось настороженное лицо средних лет женщины, украшенное мелкими рыжими кудряшками.

– Добрый вечер, – поклонился Маттер, – Скажите, дома ли сейчас господин капитан Хадден?

– Капитан дома, у себя, – немного испуганно заморгала женщина – очевидно, квартирная хозяйка, – А как велите доложить о вас?

– Скажите просто: прибыл господин Маттер, по неотложному делу.

Хадден выскочил из дома с такой скоростью, словно за ним гнались демоны. Рванув калитку, он едва не налетел грудью на князя, отпрянул и тут же, придя в себя, немного неловко поклонился:

– Ваша милость… что-то произошло? Сейчас я надену скрытый доспех и захвачу оружие – это займет несколько секунд. Где наш экипаж? Где Ян?

– Нет-нет! – засмеялся, выставляя перед собой поднятые ладони, Маттер. – Мне всего лишь нужно побеседовать с тобой, Хадден. Могу я рассчитывать на твое гостеприимство?

– Сейчас я отправлю хозяйкиного бандита за вином, – прерывисто выдохнул Хадден. – А то у меня не очень-то… прошу вас, ваша милость. Сюда, у меня отдельный вход на второй этаж. Очень удобно, знаете ли.

Маттер поднялся по темной лестнице на второй этаж дома и оказался в двухкомнатной мансарде – помещение побольше, с письменным бюро и ветхой, хотя и изящной когда-то книжной стремянкой служило, по-видимому, кабинетом и гостиной, а боковая каморка, в которой виднелся почерневший от времени шкаф, была спальней.

– Стин! – заорал Хадден в распахнутое треугольное окно. – А ну, живо сюда! Стин!

Работавший в саду мальчишка бросил грабли и рванул на зов.

– Возьмешь у Карди два… нет, три кувшина самого лучшего альстенского, два окорока, сыр, морской салат и свежий хлеб, – Хадден протянул розовощекому парнишке два золотых и собрался было отправить его поскорее, но Маттер, порывшись в кошеле, положил в ладошку Стина еще одну монету:

– Захвати пару фруктовой воды, и себе тоже. Ясно?

– Слушаюсь, ваша милость! – Мальчишка отвесил неумелый поклон и испарился.

Хадден усадил князя в уютное теплое кресло возле стремянки с книгами, а сам погрузился в глубины большого буфета, стоящего рядом с очагом. Маттер смотрел на него с легкой улыбкой: визит застал капитана врасплох и сейчас он, одетый в потрепанные замшевые бриджи и белую полотняную сорочку, не слишком походил на себя самого в привычном князю виде.

На письменном столе появились два серебряных бокала очень старой работы и распечатанный кувшин вина.

– Пока все, – виновато вздохнул наемник. – Я здесь на полном пансионе, так что запасов не держу… Вашей милости, верно, не терпится промочить с дороги горло?

– Не церемонься, – перебил его князь и сам разлил вино по бокалам. – Я нахлебался такого, что врагу не пожелаешь, да и ты, братец, по разным дорогам походил. Вот вино, и вот стакан, а больше нам не надо…

Глаза Хаддена широко распахнулись, он моргнул и выпил.

– Ваше прибытие взволновало меня, господин князь, – признался он. – Если быть откровенным, я вообще… я не мог даже представить себе, что когда-нибудь попаду на службу к такому человеку, как ваша милость.

Маттер улыбнулся и коротко махнул рукой.

– О службе мы и поговорим. Ты сказал мне, что находишься в Майли около двух месяцев?

– Если быть точным, то все же чуть больше. Два месяца и десять дней…

– Ты позволишь мне задавать тебе вопросы, касающиеся тебя лично – относительно твоего пребывания в Майли?

– Я… я принадлежу вам, господин князь.

– Очень хорошо, – Маттер расстегнул на себе куртку, вытащил из скрытой кобуры пистолет и положил его на стол. – Я доверяю тебе вполне, – сказал он. – Тебе же следует знать, что по службе я потребую от тебя не только услуг наемного стража – на такое место желающих хоть лопатой поднимай, – а еще и…

В дверь осторожно стукнули, и возник Стин. Мальчишка сгибался под весом корзинок и парусиновых сумок, и Маттер, сидевший ближе к двери, тотчас же поспешил ему на помощь. Хадден, чуть менее мощный в фигуре, нежели князь, рванулся вперед, но был остановлен взмахом руки.

– Что ж ты, – с упреком сказал князь мальчишке. – Впрочем, здесь есть и моя вина: я не знал, что харчи в вашем квартале столь дешевы. Кажется, мы перебрали, капитан.

Он приобнял парнишку за плечи, улыбнулся и положил ему в ладонь тройной золотой старой чеканки:

– Дай мне слово, что сохранишь эту монету. Когда ты закончишь школу и войдешь в возраст, она поможет тебе начать собственное дело.

– Так, ваша милость, – чеканно ответил Стин. – Вот только матушка моя – вдова офицера, и вряд ли у нее хватит денег на торговый лицей.

– Уговорил, – засмеялся Маттер. – Хадден, подай мне кисть.

– Быть может, перо? – изумился тот.

– Кисть! – повторил приказание Маттер. – Они у тебя там, на стремянке… я же видел.

С этими словами князь раскрыл правую пистолетную кобуру, достал из нее удлиненный блокнот с шелковой бумагой и плоскую походную тушечницу.

– Кисти мои подсохли, – с сожалением в голосе проговорил Хадден. – Есть, конечно, вода…

– Вззз-зздор, – прошипел Маттер. – Моя тушь не сохнет никогда, и прошу об этом помнить, не задавая лишних вопросов. Документ, подписанный мной, срока давности не имеет.

Князь взял в руки порядком изношенную кисть капитана Хаддена, ловко размял ее пальцами и окунул в тушечницу, после чего на миг задумался.

– Что ж, – сказал он, – я напишу тебе рекомендацию, от которой не откажется никто. Мне неинтересно, какую стезю ты выберешь для себя, – важно, что парень ты честный и старательный. Я напишу документ старинным тронным письмом «адакан», которому меня учили знатные мастера этого дела.

Усмехнувшись, Маттер начертал несколько витиеватых иероглифов и протянул лист мальчишке.

– Храни его до наступления юности, – приказал он. – Для меня эта бумага не стоит ничего, для тебя – всю твою жизнь. В дальнейшей своей карьере ты сможешь ссылаться на мое имя… ступай, усердный парень.

– Вы чрезвычайно великодушны, ваша милость, – пробормотал Хадден.

– Отчего же? – засмеялся Маттер, – Сегодня я написал ему рекомендательное письмо, а завтра он сможет послужить Трону. Такова суть игры, в которую мы играем, дорогой капитан. Впрочем, речь сейчас совсем не об этом.