Метро 2033. Выборг - Валерий Пылаев

Керосинка Варга давала достаточно света, чтобы хоть немного осмотреться. Комната, как и следовало ожидать, оказалась не слишком большой. Единственное окно было зашито толстым стальным листом, за которым, скорее всего, проложили и еще что-то. Не дурак Варг, здоровье бережет – в отличие от многих других здесь. Фон снаружи, конечно, слабенький, но проживи месяц-два за обычным стеклом – наберешь серьезную дозу. Большой диван, стол и пара кресел – когда-то шикарных, но сейчас безнадежно обшарпанных, с кусками поролона, повсеместно стремящимися вылезти из-под драной обивки. Книжный шкаф, под завязку набитый старинными изданиями, сейф и антикварный комод. Но и это еще не все.

Барс никогда бы не подумал, что кто-то вроде Варга окажется ценителем прекрасного. Неожиданное впечатление от убранства личной комнаты командира Волков несколько портила излишняя концентрация произведений искусства, и все же это место, мягко говоря, отличалось от душной и загаженной казармы, в которой жили младшие бойцы Замка. Даже ковер, на котором Барс сейчас лежал, был явно не из дешевых. Во всяком случае, в те времена, когда подобное продавалось и покупалось за рубли, а не за патроны калибра «пять-сорок пять». С тех пор его топтали грязными сапогами, прожигали насквозь окурками и заливали какой-то дрянью, запах которой, похоже, впитался в шерсть намертво. И все же ковер, как ни странно, сохранился куда лучше, чем Выборг. Чем родной Питер. Чем вся эта чертова планета, если уж на то пошло.

– Вот так и живем, – проворчал Варг, опуская керосинку на стол. – Что, нравится?

Картины, картины и еще раз картины. В большинстве своем репродукции – пару раз взгляд натыкался на что-то, что Барсу уже приходилось видеть в Питере, но здесь, в Замке, вполне могли найтись и подлинники. Если бы Барс постарался, он смог бы даже вспомнить пару-тройку названий, но обстановка не слишком-то располагала к созерцанию работ мастеров безвозвратно ушедшей эпохи. В это время и в этом месте самым востребованным произведением искусства был автомат Калашникова. Оружия в комнате Варга тоже хватало: помимо уже знакомой «ксюхи» – пара винтовок, итальянский дробовик, пистолеты… и меч. Не дурацкая бутафорская железка, а настоящее оружие: зазубренное, потемневшее от времени и даже чуть тронутое ржавчиной, но оттого еще более суровое и убедительное. В отличие от огнестрела, старинный клинок не висел на стене, а примостился между большой картиной в золоченой раме и статуэткой на увесистом гранитном пьедестале.

И картина, и статуэтка были искалечены. Но если фарфоровый ангел вполне мог лишиться крыльев при неосторожной переноске, то глубокие зарубки на раме картины не оставляли никаких сомнений на счет своего происхождения. На полотне была изображена женщина, сидящая к зрителю вполоборота. Молодая и, скорее всего, красивая – этого Барс уже никогда бы не смог узнать. Разрезы, несколько раз пересекающие затвердевший от времени и толстого слоя краски холст крест-накрест, оставили на месте лица женщины темную треугольную дыру. Барсу на мгновение показалось, что и сама картина, и дыра были живыми. Художник изобразил мир и его безымянную обитательницу в светлых и теплых тонах, мягко игравших даже в тусклом мерцании керосинки, но сквозь уродливый провал в этот мир лезло что-то гадкое и жутковатое, черное. Что-то, что хозяин комнаты впустил и в себя самого, изрубив картину мечом. Похоже, Варгу были свойственны приступы неконтролируемой ярости, и Барс мог только порадоваться, что не лежит сейчас где-нибудь на вокзальной площади с затылком, начисто оторванным крупнокалиберной пулей из собственного «кольта». Или, наоборот, огорчиться – в зависимости от того, какое развлечение придумает себе Варг.

– Интересная обстановочка, – осторожно ответил Барс, переваливаясь на бок. – Занятная. Хоть бы баб голых повесил, что ли…

– Смешно, – Варг натянуто гоготнул и опустился в кресло. – Ладно, вставай давай, говорить с тобой будем. Присаживайся, не стесняйся.

Барс кое-как поднялся на ноги, взгромоздился на диван, на который указал ему Варг, и тут же привалился спиной к стене.

– Артист, – командир Волков несколько раз негромко хлопнул в ладоши. – Ты тут из себя немощного не строй, меня не обманешь. Будешь чудить – голову отвинчу. А пока что у тебя есть возможность внимательно меня послушать и выручить и себя, и товарища.

Барс молча кивнул. Протянуть время, рассмотреть, подумать, действовать. Именно в таком порядке. Пока Варг треплется вместо того, чтобы пустить в ход кулаки, это только на руку. Слушать и держать язык за зубами. Одно неосторожное слово, и Барса постигнет участь картины. Он не тешил себя надеждой, что сможет справиться с двухметровым бугаем, который раза в полтора тяжелее его самого, не говоря уже о полной казарме отморозков.

– Жизнь тут у нас веселая, сам видишь, – Варг криво ухмыльнулся и нагнулся вперед. – Здорово нам?

В свете керосинки он выглядел по-другому. Барс вдруг понял, что командир Волков далеко не так молод, как казалось на первый взгляд. В длинных светлых волосах, убранных в хвост на затылке, еще не было ни одного седого, а на широком, гладко выбритом и буквально пышущем здоровьем лице – ни единой морщинки. Варг чем-то напоминал викинга из древних скандинавских сказаний. Только у викингов едва ли могли быть такие глаза: усталые, больные и наполненные вечной глухой тоской по тому, что уже никогда не вернется. А вот у тех, кто успел прожить жизнь до Катастрофы, – могли.

Сам Барс себя к таким людям не относил: свою жизнь он прожил под землей. Настоящую, взрослую, а не ту, что была до того, как перепуганный двенадцатилетний пацан вдруг оказался в толчее на остановившемся эскалаторе станции «Владимирская». Странно, но Барс почти ничего не помнил ни о школе, ни о родителях, которых он больше никогда не видел. Опустившийся с глухим скрежетом гермозатвор будто бы разом отрезал все это, навсегда разделив время на «до» и «после». И «после» для Барса – а тогда еще учащегося седьмого класса Средней Школы № 547 Вадика Тимофеева – началось с тихого голоса молодого мужчины с бородкой.

– Тихо, дружок, не бойся, – сказал тот. – Наверное, учебная тревога.

– Учебная – это значит не по-настоящему?

– Все правильно, молодец, – мужчина ободряюще улыбнулся. – Тебя как зовут? Вадик? Меня – Андрей. Королев. Почти как великий советский конструктор, да. Потерпи немного. Минут через десять эскалаторы запустят.

Но эскалаторы так и не запустили. Ни через десять минут, ни через час, ни через двадцать лет. А новая жизнь для Вадика Тимофеева из жутковатого, но интересного приключения как-то сама собой стала единственно возможной. И понять Королева, рассматривающего старые фотографии, он не мог, как ни старался.

А вот Варг бы, наверное, смог. Сколько ему сейчас? Скорее всего, уже за сорок, несмотря на крепкий и моложавый вид. Кем он был в прошлой жизни? Что он потерял в день, когда с неба падала Смерть? Что заставляло его собирать в своей комнате эту безумную коллекцию, а потом в бессильной ярости кромсать ее острой железкой?..

– Откуда я знаю, здорово вам тут или нет? – поморщился Барс. – На голодающего ты явно не похож, оружие есть. Даже картины имеешь.