Кот Шредингера - Дмитрий Dmitro Серебряков

смена обстановки. Теперь уже мы снова в больнице. Лиз стоит возле кабинета и подслушивает. Я, как и она, отчетливо слышу каждое слово.

— Доктор, разве нельзя что-то сделать?

— Увы, но нет.

— Но как же так? Ей же всего шестнадцать!

— Понимаю, но ничем помочь не могу, — тяжелый вздох врача.

— А кто может? Может кто-то за рубежом? — дрожащий голос матери Лиз. Она явно на грани истерики.

— У нас есть деньги. Если что, мы продадим квартиру, бизнес. Машину. Да все что угодно. Только скажите, как ей помочь? — теперь голос отца. У него, похоже, тоже истерика.

— Я вас прекрасно понимаю, — очередной вздох врача. — Но увы. Подобная болезнь не лечится. Она очень редкая, и мне очень жаль вашу дочь, но помочь ей не сможет никто в мире. Максимум, что можно сделать, так это попытаться продлить ей жизнь.

— На сколько? — с надрывом сквозь слезы спросила мать.

— Если поместить ее в больницу со стерильными условиями, то я думаю, года два добавить можно, — явно не очень уверенно ответил врач.

— То есть, если не больница, то ей осталось жить всего год, а если в больнице, то три?!! Так, что ли?!! — отец уже орал в полной истерике.

И как ни странно, я его понимал. Особенно видя, как это известие ударило по бедной девочке. Лиз стояла белее стены. И это понятно. Я даже представить себе не мог, что она тогда ощущала. Узнать в шестнадцать лет, что тебе осталось жить год, максимум три? Врагу не пожелаешь такого. Меня аж передернуло от этой мысли.

Тем временем Лиз ворвалась в кабинет и сходу заявила, что ни в какую больницу не ляжет, и если ей остался год, то она его хочет прожить, а не просуществовать. В ней бурлили эмоции. И да. Она не верила в услышанное. Понимала, но не верила. Да и кто в ее возрасте поверил бы?

Мать вскочила вся в слезах. Отец обнял дочь, а по его щекам текли слезы. Да и сам врач стоял мрачнее тучи. Понятно, что ему совсем не нравилось ощущать себя беспомощным.

Снова смена обстановки. Теперь это уже крыша дома. Лиз сидит на парапете и смотрит вниз. Судя по высоте, дом явно не ниже пятидесяти этажей. Девушка смотрит спокойно и даже как-то отстраненно. Неужели она решила прыгнуть? А нет. Это у нее такие теперь пристрастия.

— Лиз, кончай дурить, — раздался позади девичий голос. — Мы уже все поняли. Ты бесстрашная и так далее. Все. Хватит. Слезай.

— Интересно, а что будет, если прыгнуть? — задумчиво произнесла Лиз, с любопытством глядя вниз. — Внизу все такие маленькие и забавные.

— Что будет, что будет. Ты сдохнешь на полгода раньше, чем можешь, вот и все, — грубо раздалось позади другим девичьим голосом, но с явной тревогой. — Или ты уже забыла о своей мечте? Все? Больше нет желания узнать, что такое любовь?

— Оооо точно! — вскочила с места Лиз.

От этого ее движения даже я охнул, а уж та, что стояла сзади, так и вовсе вскрикнула. Ну а эта безбашенная пробежала по парапету, развернулась и спрыгнула на крышу. Гордо и самодовольно посмотрев на двух подруг. Те обе стояли белые как мел.

— Ну и чего вы перепугались-то? — хмыкнула Лиз. — Я же говорила. Пока не узнаю, что такое любовь и секс, умирать не собираюсь. Так чт… Кх-кх-кх-кх-кх-кх!

Дикий кашель прервал ее спич. От него Лиз согнулась в три погибели и скорчилась от боли. К ней тут же подскочила одна из подруг и чуть ли не насильно засунула в рот девушке таблетку, а после так же влила воды из бутылки и заставила проглотить. Сделать это было сложно, ибо кашель не прекращался. Через пару минут все успокоилось.

— Уф. Ну ты и даешь, — устало оперевшись спиной о парапет, выдохнула та самая подруга, что помогла с таблеткой.

— Спасибо, — тяжело дыша, поблагодарила Лиз, устраиваясь рядом.

— Зато на краю крыши посидела, — недовольно произнесла другая девушка, подходя к ним. — И как? Довольна? А о нас ты подумала? Нам что потом твоим родакам говорить?

— Ой, вот не начинай, Вик, а? — поморщилась в ответ Лиз. — Все я понимаю. Но умру через полгода я, а не вы или они. Так что не нуди и отстань.

— Кать, напомни мне, почему мы до сих пор терпим эту эгоистку, стерву, а еще и самовлюбленную козу?

— Потому что с ней весело? — хмыкнула Катя, при этом игриво толкнул локтем сидевшую рядом Лизу.

— Ауч. Больно же, дура, — потирая бок, вскрикнула Лиз, при этом с силой хлопнув ладошкой по плечу подруги.

— Ну что? Хандра закончилась? Можем идти в клуб искать парней? — заявила Катя, явно обращаясь к Лиз.

— Легко, — моментально отозвалась та. — Главное, влюбить одного из них в себя, а после и умирать не жалко.

— Странная у тебя логика, — осуждающе покачала головой Вика. — А что, если парень реально в тебя влюбится. Что тогда? Тебе будет нормально?

— А чего такого? — искренне удивилась Лиз.

— А ты подумала, как он будет ощущать себя, когда узнает про твою болезнь и смерть? Думаешь, ему будет легко?

— А мне легко? — агрессивно нахохлилась Лиз и уже тише добавила. — Он все равно жить останется.

— Уверена? — зло прищурилась в ответ Вика. — А что, если он из-за тебя сиганет с крыши? Что тогда?

— Уууу! Задрала! — резко вскочив на ноги, воскликнула Лиз. — И что ты предлагаешь? Умереть девственницей?

— Она предлагает разрешить нацепить страпон и самой лишить тебя самого ценного, — смеясь, произнесла Катя. — Если что, я не против. Готова даже помочь. Чем смогу.

— Ой, молчи уже, озабоченная, — отмахнулась от нее Вика и, уже обращаясь к Лиз, добавила. — То что и раньше. Хватит ломать из себя невесть кого. Пошли просто в дом любви и все. Там классные профессиональные мальчики. Сделают тебе все в лучшем виде. Или ты боишься?

— И ничего я не боюсь, — буркнула в ответ Лиза. — Ладно. Мальчики, так мальчики.

Все накрыло туманом, а после мы оказались то ли в ресторане, то ли в клубе. Весьма уютная атмосфера. Негромкая спокойная музыка. Полутемные кабинки с аромасвечами на столах, и небольшая барная стойка. Рядом с явным предвкушением стояла Катя в откровенном наряде из очень короткой юбки и полупрозрачной блузки.

Впрочем, вопрос, где мы, отпал сам собой. К нам шла улыбающаяся по все тридцать два зуба Вика, а с ней три парня. Все как на подбор, словно из женского журнала красоты. Несложно догадаться, кто такие. Похоже, Лиза все-таки решилась на сомнительный эксперимент.

Опять перескок. И вот