Метро 2033: Московские туннели - Сергей Антонов

– Долго рассказывать. Зато новости – закачаешься! Вчера красные поставили к стенке Куницына и Теченко. За троцкистскую пропаганду и подстрекательство к свержению законно избранного правительства.

– Шутишь?

– Если бы! Наши академлаговцы додумались прилюдно объявить Москвина ренегатом, предавшим ленинские идеи. Ну, их естественно и того-ентово…

– Жаль. Хорошие были ученые…

– Лютц, по слухам, тоже на этом свете не задержался. В Рейх я не совался, но из достоверных источников знаю: фашисты не поверили ни единому слову Отто и признали его шпионом красных. А со шпионами у наци разговор короткий…

Вездеход встал, положил руку на плечо Томского:

– Ну, а ты как? Не надоело еще на станции киснуть? Засиделся ты, Толян. Если куда соберешься, меня позвать не забудь.

Томский в ответ улыбнулся и покачал головой:

– Извиняй Коля, мне сына растить надо. Да и других дел здесь невпроворот.

– Ха! Зарекалось ведро воду не носить. Ладно, пойду супец хлебать. Чуешь, какой запах? Аж челюсти сводит!

Вездеход ушел, оставив Томского наедине с его невеселыми мыслями. Толик думал о том, сколько пользы могли принести Куницын, Теченко и Лютц жителям Метро, попади они, к примеру, в Полис. Не сумел он их убедить, не нашел нужных аргументов и вот – плачевный итог. Идеология в очередной раз взяла верх над здравым смыслом. Простая и убийственная в прямом смысле красно-коричневая пропаганда оказалась куда действеннее человеколюбивых рассуждений Кропоткина и Бакунина.

Окончательно погрузиться в трясину большой политики Томскому помешала жена. Она пришла вместе с маленьким сыном. Села рядом, приложила палец к губам.

– Т-с-с. Парень пообедал и уснул.

Толик осторожно отвернул край пеленки. Младенец мирно посапывал. Розовые, пухленькие его щеки, казалось, светились изнутри, а уголки миниатюрных губ были опущены вниз. Это придавало малышу чересчур серьезный и поэтому очень комичный вид. Словно почувствовав на себе взгляд отца, Алексей Анатольевич Томский нахмурился и причмокнул.

– Ему снятся сны? – шепотом спросил Толик.

– Конечно. Хорошие сны. Он ведь пока не знает, что родился под землей…

– Смотри-ка, просыпается!

Младенец открыл глаза и тут же схватил протянутый палец отца. Поначалу Томский улыбался, но потом от взгляда сына ему сделалось не по себе. Алёшка смотрел на окружающий мир слишком уж внимательно, словно изучал его своими маленькими голубыми глазенками. Да и хватка у малыша была не по-младенчески крепкой. «Неужели…», – сполохом сверкнула в голове страшная мысль. Толик с трудом высвободил палец.

– Ничего страшного, – улыбнулся он. – Прорвемся! Один умный человек как-то сказал мне, что рельсы могут блестеть даже в темных туннелях…