Всадники Перна - Энн Маккефри

он был очень силен… Мастер Робинтон вообще что-нибудь говорил? – спросила Менолли, предпочтя размышления о судьбе Д’рама более насущным вопросам.

– Он говорил с Бегамоном.

– Не с предводителями Вейров?

– Не было повода. А что?

– Они так долго были близкими друзьями… а теперь с ним поступают несправедливо. Ему следовало сказать то, что он сказал. Драконы не должны сражаться с драконами.

Джексом полностью с ней согласился, и его слова сопроводило столь громкое урчание в животе, что Менолли сердито засверкала глазами. Подобное предательство со стороны собственных внутренностей повергло Джексома в замешательство, но вместе с тем и развеселило, и он в конце концов рассмеялся, извинился перед девушкой – и ощутил, что случившееся в какой-то мере повеселило и ее.

– Ладно, пошли. Все равно ничего толкового от тебя не добьешься, пока ты не поешь.

Празднество по случаю очередного Рождения не относилось к числу особо запоминающихся или особо веселых. Всадники вели себя сдержанно, и Джексом даже не пытался понять, что тому виной – слова Д’рама или похищение яйца. Он предпочел бы ничего больше на эту тему не слышать. И еще он чувствовал себя неуютно в обществе Менолли. Он никак не мог избавиться от ощущения, что ей известна его роль в возвращении яйца. Это беспокоило его все сильнее из-за того, что она ничего не говорила о своих подозрениях. Ему казалось, будто она намеренно держит его в напряжении. А еще он очень боялся оказаться слишком близко к Ф’лессану и Миррим, которые могли заметить ожог от Нити. Общество Бенелека его никогда не радовало, и он определенно почувствовал бы себя неуютно за главным столом, место за которым полагалось ему в соответствии с титулом. Менолли утащил с собой Охаран, арфист Вейра, и он слышал, как они поют вдвоем. Будь это новая музыка, возможно, он остался бы с ними, просто чтобы не быть одному, но лорды просили исполнять любимые старые песни, как и гордые родители прошедших обряд Запечатления юношей.

Рут’ наслаждался эмоциональным пиршеством новорожденных дракончиков, но ему явно недоставало общества огненных ящериц.

«Им не нравится, что их всех загнали в вейр Брекки, – сообщил дракон своему всаднику. – Почему их нельзя выпустить? Рамот’а спит с набитым брюхом. Она даже не узнает».

– Зря ты в этом так уверен, – заметил Джексом, бросив взгляд на устроившегося на королевском карнизе Мнемент’а, чьи светящиеся глаза ярко мерцали на противоположной стороне погружающейся во тьму Чаши Вейра.

В итоге они с Рут’ом покинули пиршество, как только позволили правила хорошего тона. Когда они уже кружили над Руат-холдом, Джексом забеспокоился насчет Лайтола. Наверняка его опекуна крайне расстроят смерть Фанны и самоубийство ее королевы. Он пожалел, что именно ему выпало принести известие об уходе Д’рама. Джексом знал, что Лайтол относится к Древнему с уважением. Интересно, как воспримет лорд-управляющий новость об открытом для всех брачном полете?

Лайтол невнятно поворчал, коротко кивнул и спросил, обсуждалась ли кража яйца. Когда Джексом рассказал о недовольстве лорда Бегамона, Лайтол вновь что-то с отвращением и презрением буркнул, а затем поинтересовался, нет ли у кого-нибудь лишних яиц файров: у него их выпрашивали двое мелких холдеров. Джексом ответил, что утром спросит у Н’тона.

* * *

– Учитывая нынешнее отношение к файрам, удивляюсь, что кто-то вообще хочет их иметь, – ответил на следующий день предводитель Форт-Вейра, услышав просьбу Джексома. – А может, именно потому на них сейчас такой спрос. Каждый убежден, что никому другому они не нужны, так что стоит поторопиться. Нет, у меня нет ни одного яйца. Но я хотел с тобой поговорить. Завтра на севере ожидается Падение Нитей, и туда летит Форт-Вейр вместе с Вейром Плоскогорье. Если бы опасность грозила Руату, я бы предложил тебе присоединиться к крылу учеников. Но сейчас – лучше не стоит. Понимаешь?

Джексом с ним согласился, но спросил: не имеется ли в виду, что они с Рут’ом смогут сражаться с Нитями в следующий раз, когда те окажутся над Руатом?

– Я обсуждал это с Лайтолом, – улыбнулся Н’тон, и в глазах его мелькнули веселые искорки. – Лайтол полагает, что, если ты будешь летать достаточно высоко над землей, чтобы никто в Руате не понял, что сам лорд рискует своей жизнью, до Бендена никакие слухи не дойдут.

– Я рискую своей жизнью и здоровьем куда больше на земле, в команде огнеметчиков.

– Вполне возможно, но нам тем не менее не хочется, чтобы кто-то случайно проговорился Лессе и Ф’лару. У К’небела ты на хорошем счету. Рут’, как ты и говорил, проворен, умен и невероятно ловок в воздухе. – Н’тон снова улыбнулся. – Между нами, К’небел рассказывает, что твой малыш способен развернуться на кончике хвоста. Главное, что его волнует, – чтобы у других не возникла мысль, будто их драконы тоже так могут, и тогда у нас весь строй развалится.

На следующее утро, когда Вейр отражал атаку Нитей, Джексом отправил Рут’а поохотиться, а потом к озеру, чтобы как следует отскрести и искупать дракона. Пока файры чистили шею и гребень Рут’а, Джексом осторожно обрабатывал рану на его лапе.

Внезапно белый дракон заскулил, Джексом с виноватым видом огляделся вокруг и заметил, что огненные ящерицы прекратили трудиться. Они наклонили головы, будто прислушиваясь к чему-то недоступному для его ушей.

– Что случилось, Рут’?

«Женщина умирает».

– Возвращаемся в холд, Рут’! Быстрее!

Джексом скрежетал зубами, чувствуя, как липнет к телу мокрая одежда, объятая холодом Промежутка. Весь дрожа, он бросил взгляд на сторожевого дракона – как ни странно, тот нежился на солнце, хотя должен был отреагировать на смерть.

«Сейчас она еще не умирает», – сообщил Рут’.

Джексом не сразу сообразил, что Рут’ по собственной инициативе переместился во времени незадолго до того момента, как встревожились файры у озера.

– Мы же пообещали не путешествовать во времени, Рут’! – Хоть Джексом вполне понимал, что этого требуют обстоятельства, ему не нравилась сама мысль, что он может нарушить данное слово, каковы бы ни были причины.

«Это ты пообещал. А не я. Для Лайтола будет лучше, если ты явишься заранее».

Рут’ высадил Джексома во внутреннем дворе, и юный лорд взбежал по лестнице в главный зал, застигнув врасплох подметавшую в столовой служанку вопросом, где сейчас Лайтол. Служанка полагала, что Лайтол сейчас с мастером Брандом. Хотя Джексом знал, что Бранд держит у себя в кабинете вино, он заглянул на кухню, схватил бурдюк с вином и две кружки и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался во внутренний зал. Толкнув плечом тяжелую дверь, он надавил локтем на ручку и, не теряя скорости, побежал дальше по коридору к