Метро 2033. Спящий страж - Сергей Чехин

После короткой схватки любопытство одолело страх. Кроха откинула край простыни и заставила себя опустить взгляд и разжать плотно сомкнутые веки. Лишь невообразимо сильное удивление помешало рухнуть без чувств. Такого шока она не испытывала никогда. Впрочем, девушка никогда и не смотрела со стороны на свой собственный труп.

Ее точная копия умерла недавно. Причем по своей воле – сняв противогаз и вдохнув заразу. Над причиной отчаянного поступка долго гадать не пришлось. Лицо бедняги осунулось, что у той мумии, глаза утонули в черных впадинах. Погибшая так и не нашла выхода и решила прекратить страдания. Но как долго продержалась она без еды и воды, прежде чем поставить точку? Это ее затянули в стену, или по бесконечному коридору блуждают несколько Арин из прошлого и будущего? Или это происходит одновременно в разных слоях-измерениях, как в старой научной фантастике? А может, все вокруг – морок? Ведь аномалии бывают всякие, и порой выкидывают такие фокусы, что не поверишь, пока сам не увидишь.

Кроха коснулась плеча покойницы. Холодное, твердое, вполне настоящее. Девушка вышла из палаты, шатаясь, как пьяная, и отрешенно опустилась на лавочку, о которой давно мечтала. Минимум две версии Арины Брониной, восемнадцати лет, уроженки станции Театральной, с задачей не справились. Но палат в злосчастном коридоре еще много. Кто знает, вдруг в каждой стынет по трупику? А сколько их в стене – одному мутанту ведомо.

– Все они проиграли. Значит, я стану лучшей из них.

Беглянка сразу отогнала мысль, что об этом же наверняка думали и другие. И та, на кровати, и та – в толще бетона. Голод и усталость точили тело, страх сжимал душу. В рюкзаке – паек и вода, а вот дозиметра нет. И не поймешь, есть ли в коридоре отрава, или только в комнатах.

– Куда ж ты полезла, балда? На что надеялась? Прав отец, правы клуши с фермы, прав Еж. Я – дура с шилом в булке. Из меня сталкер, как из свиньи лебедь.

Из комнаты донеслись скрипы и глухие удары, будто кто-то спрыгнул с койки. Но кто? Не мертвец же…

Кроха вскочила как ужаленная. В горле застрял ком льда, дыхание перехватило. Шаркающие шаги приближались, становились громче. Арина попятилась, не сводя с двери напряженного, затуманенного слезами взгляда. Она помнила, к чему приведет безрассудное бегство. Страшно идти, еще страшнее стоять на месте. Особенно, когда навстречу бредет собственное мертвое тело. Кожа белее снега, зенки залиты чернилами, рот – как медвежий капкан.

Резко похолодало. Мороз забрался под одежду, сковал мышцы. Существо оскалилось ржавыми клыками и ускорило шаг. Кроха отступала, мысли бешено метались в застуженном мозгу. Еще один коридор, последняя сцена – и конец.

Тварь дернула башкой и раззявила пасть. Арина не выдержала и прыгнула за угол. На другом конце коридора вновь мелькнула ее копия. Или копией была она? Девушка уже ничего не понимала.

На бегу она врезалась в призрак военного. Свет мигнул, все исчезли, осталось лишь исчадие ада позади. Лязг зубов сзади подгонял, словно кнут, от гулкого топота путались ноги. Вот и сирена в алом сиянии. А впереди – тупик. Стоило подойти к нему, как из стены вылезла когтистая лапа и попыталась цапнуть за шею. Промахнулась и втянулась обратно, но посеченный пулями бетон заметно подрагивал. Как масло в ведре, по которому стукнули ногой.

Теперь-то Кроха в полной мере осознала смысл выражений: «меж двух огней», «между молотом и наковальней», «из двух зол». Вот только меньшего зла попросту не было, с обеих сторон наступала смерть. Оставалось только выбрать, как ее принять. В памяти ярким пламенем вспыхнули строки из прощального письма отца. «Пусть прозвучит напыщенно и глупо, но я жил как сталкер и умру как сталкер». С первым не сложилось. Зато второе еще впереди.

– С меня хватит, – прошипела Арина, не узнав собственный голос.

Она так и не поняла, что на нее нашло. В добрую, наивную, изнеженную заботой душу словно вселился сам дьявол. Даже в самые мрачные моменты она не ощущала и малой толики нахлынувшей сейчас ярости. Ненависть клокотала внутри, как вулкан. Захотелось немедля вцепиться в страшилу напротив и порвать на кусочки, аж пальцы впились в ладони от всепожирающей злобы.

Нет, это не трусливая злоба крысы, которой наступили на хвост. Будь перед ней кто-нибудь иной: человек, мутант, зверь, Кроха по привычке поддалась бы ступору, замкнулась и безропотно приняла любую судьбу. Но в надвигающемся, клацающем зубами чудище она в первую очередь видела себя. Перед ней аляповато дергалась не клыкастая нечисть, а ходячий винегрет из всех ее пороков, комплексов и страхов. Все то, с чем пыталась бороться, да так и не сдюжила. Все то, с чем бороться запрещали, пестуя и взращивая шаркающего черноглазого монстра. И коль выпал шанс сразиться с ним один на один, без посторонних советов, нравоучений, одергиваний и опеки, то грех не воспользоваться. Смертный грех.

Она уверенно двинулась прямо в объятия зубастого отродья. Чудовище захрипело и вскинуло лохматую башку.

– Хочешь меня сожрать? Я тебя сейчас сама сожру!

Кроха замахнулась кулаком, призрак в точности повторил жест. Так они и столкнулись на полном ходу, неотрывно глядя глаза в глаза. Глухо звякнуло, кисть обожгла боль. Сознание прояснилось, и девушка увидела свое отражение в куске ростового зеркала на стене. Той самой, что еще секунды назад колыхалась, как масло в ведре.

Шорох карточек, одежда на вешалках, пепел под ногами. Холл выглядел так же, как в первый раз. Не став искушать судьбу, Арина стремглав бросилась во двор. Поскользнулась и кубарем скатилась со ступеней прямо к ногами Псины.

– Ну, привет, – прохрипел торгаш. – Давно не виделись.

В тишине пощечина прозвучала громче выстрела. Девушка завалилась на бок, в бедро больно ткнулась холодная сталь. Арина выхватила пистолетик, о котором снова забыла в больнице, и направила на подонка.

– Ух, какие мы грозные? – дикий вскинул руки. – Давай! Стреляй!

Оружие тряслось так, что, казалось, вот-вот разлетится на части. Палец на скобе свело судорогой, пелена мешала целиться.

– Давай!! – челнок врезал носком ей по голени. – Жми!

Удар, второй, третий. Она отползала, жмурясь от боли, пока не нащупала ступени. Одна мысль о возвращении в руины вселяла животный ужас, но проклятый палец никак не хотел сгибаться.

– Ну же! Покажи зубы! Пацан ты, или кто?

Арина опустила занемевшую руку. Чего зря напрягаться, если выстрелить она все равно не сможет. Свинью убить струсила, а человека, пускай донельзя поганого – и подавно. Псина ухватился за фильтр и сорвал с нее противогаз. Бедолаге осталось только зажать рот и нос перчаткой.

– Стреляй! – барыга хлестнул резиной по бледному лицу. – Или сдохнешь! Покажи, на что способен один на один, без небритого подсоса.

Легкие начало припекать, в висках застучали барабаны. Изнуренное тело срочно требовало воздуха.

– Гляди, аж посинел. Только с дружком крутой? Здесь он тебе не поможет!