Приговорённая - Максим Дымов

В холе ничего не изменилось с того дня, как здание законсервировали. Похоже, его закрыли ещё задолго до битвы, судя по календарю на стене за 2015-тый год. Над стойкой администратора висели часы, замершие на половине первого. Потрёпанные кресла располагались хаотично, то в одном углу, то в другом, то перевёрнутые вверх ногами. По полу разбросаны сотни листов различной документации и каких-то чертежей, отвалившихся от потолка пластиковых панелей. Всё вокруг покрывал слой пыли, осевший за долгие годы.

Рядом с лифтами поднималась лестница, ведущая на следующие этажи. На всех последующих этажах царило офисное однообразие: панорамные окна; отдельный кабинет главы отдела; рабочие места, отгороженные фанерной, иногда пластиковой, перегородкой. Кое-где даже осталась техника: компьютеры; принтеры; куллеры; проекторы; камеры видеонаблюдения, обросшие паутиной, и прочая офисная дребедень. Видимо, сюда планировали вернуться, потому оставили всё на местах, а лишь последние годы искатели стали понемногу растаскивать технику.

Нетрудно представить, как раньше тут в своеобразной форме кипела жизнь; сотрудники возились на своих местах, или делали вид, что возятся; постоянно пахло кофеем; время от времени проходил шеф, и на десятках мониторах тут же сворачивались пасьянс или ВКонтакте. Теперь же в этих залах не слышно стука по клавиатуре, лишь муха жужжит на мутном стекле.

Кира вернулась в холл и разлеглась на одном из диванов. Шум начинающегося дождя, нарушающий тишину, словно колыбельная музыка, погрузил девушку в пучину грёз, пространство вокруг растаяло, незаметно опустился сон.

Проспала она почти до вечера. После развела костёр из фанерных перегородок и обломков мебели, собранных на последних этажах. Костёр горел на лестничной площадке между 17-тым и 18-тым этажами, так как тут и ветра не было, и дым свободно уходил на верхние этажи, где в отсутствии окон ветер насвистывал заунывные мелодии. Девушка наложила кучу квадратных подушек от диванов и кресел в углу и принесла на ночь дров, бывших раньше мебелью.

Сидя у огня, Кира была погружена в свои мысли и раз за разом переживала ту ночь. Теперь, когда она узнала, как может быть страшен конец, ей не хотелось смертью закончить свои страдания. Она думала, как бы пересидеть свой срок где-нибудь в укромном уголке, словно мышь, а затем укрыться обратно в крепости. Край – как раз тот, кто мог бы помочь в этом, ведь он, похоже, не меньше её жаждет покоя и не собирается ввязываться в какие-либо авантюры. Похоже, ему не чужда даже трусость, тем лучше, он поддержит идею наполнить накопитель и укрыться в каком-нибудь бомбоубежище в безопасной зоне. С ним достаточно шансов выжить, и Кира уже была готова таскаться за ним хвостиком, выполняя все поручения и просьбы, лишь бы пережить с ним эти годы, плевать на гордость.

Девушка сидела у мачты для антенн посреди крыши. День клонился к вечеру, хотя солнца и не было видно за плотным занавесом тумана, но всё же заметно, что сумерки уже на подходе. Ветер играл волосами Киры, густой туман, словно вата, заполнил пространство и казался осязаемым. От того Кира не чувствовала страха перед открытым пространством. Мысли пошли уже по сотому кругу, всё одно и то же.

Незаметно подошёл Край, отчего девушка вздрогнула, едва увидев его.

– Край, наконец-то.

– Да уж. Ты как? – Поинтересовался он, сев рядом.

– Всё норм. Скучно просто. Я кое-что вспомнила, похоже, мне всё же придётся встретиться с Тихим.

Сказав это, она достала из-за пазухи конверт, переданный Шамилем. – Завтра крайний срок. Нужно к крепости попасть до половины десятого утра.

– Без проблем, тут пятнадцать минут неспеша, вразвалочку. Я так понимаю, они из центральных ворот выйдут, так что перехватим. Завтра видно будет.

– Эх… я бы вернулась в крепость, если могла, – как-то резко переменила тему Кира.

– Ты сейчас о чём?

– В Верном познакомилась с одной девушкой… снайпером. Она может вернуться в крепость в любой день и жить там, у неё вся родня там.

– И?

– Что, и? вместо этого она там, в этом аду! Говорит, что в крепости делать нечего.

Край ничего не ответил, он понимал ту девушку, о которой говорит Кира, но в то же время он и сам иногда спрашивал себя и других – зачем?

Край стоял у прогнившего бортика крыши одной из многоэтажек, чуть поодаль маячила взад-вперёд Кира, накинув капюшон. Отсюда открывался прекрасный вид на центральные ворота крепости и всю сортировочную базу, расположившуюся у подножья стадвадцатиметровых стен крепости. На базе сортировали привезённый металл и технику. Металл сортировали по разным группам, резали, грузили в вагоны небольшого железнодорожного состава, и те исчезали в туннелях, ведущих в крепость. С техникой поступали так же, рабочую или подлежащую ремонту грузили на ЖД-платформы, а остальную распиливали на металл. В отсутствии должного энергообеспечения крепость почти не занималась переработкой металла, поэтому его добыча протекала вяло, и в городе запросто можно было найти сотню машин, стоящих на стоянках, или трамвайные рельсы, не выдранные со своего места.

Позиция Края и Киры великолепно просматривалась с крыши и обзорного этажа крепости, но поскольку близлежащая к крепости территория являлась безопасной зоной и тут не только проводились экскурсии, но и жили несколько сотен отшельников-одиночек, находиться здесь можно было совершенно открыто.

Наконец ровно в 9:40, врата крепости наполовину открылись, и из них вышел строем отряд из десяти человек в камуфляже и лёгкой броне, с автоматами за спиной и шашками на поясе. Помимо бронещитков на руках и ногах воинов были надеты латы и наплечники.

– Ну, что там? – Взволнованно спросила Кира, подойдя к норту и прищурившись.

– Согласно твоим описаниям, такой тип есть.

Кира разглядела Тихого, он, как обычно, был спокоен и собран, в отличии от остальных, которые едва вышли за ворота сортировочной базы, как нарушили строй и стали вести себя, словно на прогулке. Среди них был и Савелий, тот, с кем она столкнулась на лестнице в ту ночь, он был в отряде самый развязный. Весь отряд состоял из 18-20-ти летних парней, недавно окончивших школу. Они патрулировали самый оживлённый путь, где постоянно наблюдалось движение – то торговый караван шёл из крепости или в крепость, то сталкеры шли мимоходом, то ещё что-то. На данном маршруте имелись круглосуточные посты охраны, поэтому для вражеских диверсантов это место было крайне труднодоступным, особенно трёхкилометровый отрезок от крепости до депо метро.

– По какому же маршруту они пойдут… – думал вслух Край. – Ага, ясно. Им как новичкам несложный внешний маршрут дали.

– Внешний?

– Да. Внутренний – это вокруг крепости в радиусе двух кварталов, экскурсионный, короче говоря… Ладно, я знаю, где мы их перехватим, между вторым и третьим постом, это дворы.