Молчание поросят - Павел Гросс

Стрельба заканчивается - вместе с обоймами.

Они бросаются вслед - и тут же вязнут по пояс. По инерции пытаются было таранить сугробы…

Серое нечто подбегает к трапу. Поднимается по нему - вместе со стюардессой. Неужели та ничего не видела? - думает Скалли. Не слышала выстрелов? И сам себе отвечает: не видела. И не слышала.

Самолет медленно начинает движение.

- Назад! - кричит Малиновски. - В диспетчерскую! Свяжемся с пилотами!

Они продираются сквозь сугробы обратно на тропинку. Там - у опрокинутого чемоданчика - куча маленьких поросят. Ярких, разноцветных…

Диспетчерская. Сквозь широченное окно видно, как вдали "Боинг" отрывается от земли. Малиновски грязно ругается. Радист - бледный, волосы слиплись на потном лбу - нервно колдует над аппаратурой. Из нее - лишь вой, треск, скрежет…

- Мать вашу… - опускает руки радист. - Похоже, у них на борту был активный постановщик помех. И только что врубился на полную катушку…

Скалли думает: так оно и есть. А пилоты, наверное, слышат сейчас спокойный голос диспетчера, говорящий именно те слова, которые они ожидают…

- Связь с Карсон-Сити! - отрывисто командует Малиновски.

Бесполезно, думает Скалли. Разве что сбить "Боинг" на подлете - и то без какой-либо гарантии… Тварь улетит в Ханой. Тварь, много лет крохотным отравленным зернышком сидевшая в съевшем ее психе - и прораставшая, прораставшая, прораставшая… Тварь улетит в Ханой. Но, может быть, когда-нибудь вернется… Скалли будет ждать. Терпеливо ждать и тщательно готовиться. Не бывает абсолютно неуязвимых людей и не-людей…

Она медленно идет к выходу. До Рождества осталось совсем недолго. Тетя Мергерит, наверное, хлопочет у духовки - в честь приезда Скалли она обещала запечь вместо традиционной индейки молочного поросенка. И наверное обидится, когда гостья не возьмет в рот ни кусочка…

Скалли выходит на улицу. Покров туч становится все реже - в их разрыве видна первая звезда.

Стюардесса, затянутая в униформу "Эйр-Америки", негромко обращается к средних лет даме, сидящей на первом за пилотской кабиной ряду кресел - та не то дремлет, не то задумалась.

- Миссис, извините, вы будете ужинать? У нас сегодня праздничный ужин - в полете мы встречаем Рождество.

Коллектив стюардесс чисто женский - ни одного мужчины-стюарда. И на девушке, поверх униформы, - распахнут легкий, из тонкой ткани, полушубок. На голове - красный колпак из такой же ткани с невесомой белой опушкой.

Дама открывает глаза - она вовсе не спала. И видит: затянутая в униформу, над ней наклонилась аппетитнейшая розовая молодая свинка.

Дама улыбается. Протягивает руку, ласково гладит нежнейшую щетину чуть выше переднего копытца.

- Буду, милочка, обязательно буду!

И вновь плотоядно улыбается.