Семейное дело - Андрей Посняков

– Ты докажи мне, что нужен. Чем ты можешь быть полезен?

– Э-э… – Газон глотнул из фляги и вдруг хлопнул себя по лбу: – Могу!

– Что можешь?

– Я ведь тут всё видел! – Дикарь кивнул в сторону музея. – Вот.

И понял, что угадал: чёрные глаза шаса вспыхнули.

– Рассказывай.

– А к делу пристроишь?

– Не брошу, – решительно ответил архитектор. – Говори.

– Я вчера того… – Воспоминания потребовали от Газона таких усилий, что пришлось сделать ещё один глоток.

– Выпил, – нетерпеливо помог собеседнику Сулир.

– Ужрался, – уточнил глотнувший Левый.

– Поздравляю.

– Есть с чем, – серьёзно произнёс дикарь. – Я с тюрьмы так не нажирался.

– И что же ты в таком состоянии мог увидеть? – с сомнением спросил шас.

– Мало, – не стал скрывать Шапка. – Я проснулся…

– От воя сирен?

– Нет, главный, я проснулся от того, что бомж подох. От хрипа предсмертного… – Газон прищурился. – Я всегда от такого просыпаюсь. Однажды даже всех спас, когда нас Гниличи резать пришли, а мы все спали…

– Об этом потом расскажешь, – перебил дикаря Сулир. Помолчал, словно выжидая, и задал очень важный для себя вопрос: – Ты уверен, что бомж не сам напоролся?

– Уверен, главный, – кивнул Шапка. – И я, главный, видел убийцу, как тебя сейчас.

* * *

Хотелось выпить.

И выкурить сигарету.

Сначала выпить, потом покурить. Потом повторить… Нет, не просто повторить, а сделать и то и другое одновременно. Стрелка указателя настроения стояла совсем рядом с чёрточкой «ноль», и надо было решать, что делать. Можно вернуться в «Стёкла» и нажраться. Можно поехать в участок, написать рапорт, нажраться и переночевать в кабинете, на диване, как бывало уже и не раз, но… Но сегодня Диме кровь из носу не хотелось оставаться одному.

Абсолютно.

И поэтому он поехал к старому дому с маленьким двориком и кривой берёзой у единственного подъезда. Поехал без особой надежды, не рассчитывая, что девушка его ждёт, но, к радости своей, увидел, что окошко рядом со старой берёзой светилось.

«Читает? Смотрит телевизор?»

Какая разница? Главное, что не спит, и у него есть шанс. Есть, он знал точно.

Ройкин медленно поднялся по скрипучей лестнице, замер у двери, поднёс палец к кнопке звонка… и резко обернулся, почувствовав за спиной движение.

– Что?

– Чего орёшь?

В дверях квартиры напротив стояла морщинистая старуха, похожая на ожившую иллюстрацию к сказке «Баба-Яга». Неприятная, но совсем не страшная, хотя в первое мгновение полицейский вздрогнул. К тому же старая ведьма не включила в своей прихожей свет и явно смазывала петли, потому что дверь распахнулась совершенно бесшумно.

– Правда, что сегодня убийство случилось?

«Интересно, она всех прохожих об этом спрашивает? Или знает, что я полицейский?»

Тем не менее Дима ответил:

– Труп нашли.

– Убили?

– Ещё не знаем.

– Кого убили?

Старуха, похоже, слышала только себя и не особенно нуждалась в ответах.

– Бомжа.

– Раньше бомжей не было.

– Знаю.

«Она и дальше будет здесь стоять?»

Не то чтобы Ройкин стеснялся, но звонить при старухе в квартиру Леры ему не хотелось. Чувствовал себя так, будто ведьма могла наябедничать его родителям, и те оборвут ему уши за неподобающее поведение.

– К ней пришёл? – Старуха кивнула на запертую дверь.

– Да.

– Ты первый к ней приходишь, – сообщила «Баба-Яга». – Думала, раз красивая, будут кобели стаями прохаживаться, ан нет – не водит. Хорошая. Красивая, но хорошая.

– Знаю, – буркнул Дима.

– Только ты её бойся, – неожиданно продолжила старуха.

– Что? – оторопел полицейский.

Только что Леру хвалили, и вдруг: «бойся»! Причём сказано без шутки, серьёзно, и старуха явно верила в то, что говорит.

– Знаешь, как говорится: «В тихом омуте черти водятся». – Выцветшие глаза похожей на ведьму бабки яростно блеснули. – Не верь ей. Я не верю.

– Потому что она красивая?

– И поэтому тоже.

Старуха захлопнула дверь.

Пару секунд растерянный Ройкин таращился на её дверь, затем едва слышно выругался и коротко надавил на кнопку звонка. Через несколько секунд послышались лёгкие шаги, и девушка осведомилась:

– Кто?

Спокойно осведомилась, без внутреннего напряжения, которое полицейский отмечал в подобных вопросах всех людей, к которым он заявлялся по ночам.

– Кто?

– Я.

– Я – здесь.

– Ты знаешь, кто.

Лера открыла дверь и улыбнулась.

На её лице совсем не было косметики, но из-за этого девушка показалась Ройкину ещё более красивой. И желанной… А может быть, причина таилась в небрежно подобранных волосах: чёрные пряди падали на плечи и лицо, вызывая непреодолимое желание прикоснуться, убрать их, отодвинуть… Или же в лёгком халате, который не скрывал, а дразнил…

– Можно? – тихо спросил Дима.

Вместо ответа Лера сделала шаг назад, Ройкин вошёл в коридор, закрыл дверь и тут же схватил красавицу в объятия…

«Какой же я идиот! Кретин! Дурак!»

Цыпа не стеснялся и более сильных выражений, но что толку ругаться, когда дело сделано? В смысле – проиграно.

«Надо было хотя бы попробовать! Надо…»

Получив от новенькой училки щелчок – а ведь она казалась идеальной жертвой, – Боря, естественно, затаил зло и решил отомстить.

Но как?

Устроить «нападение хулиганов» и вдоволь покуражиться над дерзкой красавицей? Опасно – уголовное дело всё-таки. И недостаточно позорно. Распустить слухи? Глупо. Да и какие слухи сейчас кого заинтересуют? Видели уже столько, что простому сообщению никто не поверит: мало ли что можно наговорить со зла? Но как же отомстить?

Борис мучился все прошедшие недели, а ответ пришёл, как бывает обычно в таких случаях, случайно: получив от грозного папаши указание разобраться, наконец, в гардеробной, Цыпа обнаружил в нижнем ящике мощный и дорогой фотоаппарат, подаренный родителями на прошлый день рождения – в то время Боря ненадолго увлёкся фотографированием. Забытая камера и подсказала подростку план мести: сделать компрометирующие училку снимки, и… Что будет дальше, Цыпа не загадывал. Возможно – предложит гордячке «выкупить» фото особым образом, возможно – распространит по школе. Не нужно делить шкуру неубитого медведя.