В западне - Максим Шторм

лично, Алексей? Неужели он так хочет завладеть несчастными остатками твоих земель? И если да, то почему? Не уж-то он знает что-то такое, чего не знает никто в Империи⁈

На этот вопрос, как и на многие другие, вполне себе закономерные и жизненно важные, у меня, как и у остальных присутствующих, не было никакого ответа.

Тем не менее, я располагал кое-какими размышлениями о том, с чего начинать искать. Мое Родовое имение. Я все больше укреплялся в мыслях о том, что все ответы меня ждут за потайной дверью в отцовском кабинете.

— Так что, возвращаемся домой, отправляем Императору оправдательное письмо и ждем как всё повернется? — Рогволд все еще был настроен крайне скептически. — Не самый великий план.

— Можешь предложить в сложившихся обстоятельства что-то получше? — огрызнулся Кречет. — Мы Часовые. И обязаны нести свою службу. Все лишние государственные дрязги нас вообще не касаются! Может ты ещё предлагаешь самим заняться расследованием случившегося? Кто будет тогда северные рубежи от ведьм охранять? У нас свой долг перед отчеством. Не забыл, что у нас под носом и так назревали крупные проблемы?

Что-то невнятно промычав, колдун отпил из своего стакана, поморщился и насупил брови. Я, пользуясь случаем, решился сказать:

— Капитан Кречет, как бы мне на пару деньков домой заскочить?

Командующий смерил меня подозрительным взглядом, словно пытался по моей исключительно честной и благородной физиономии понять, что я в очередной раз замышляю.

— Наверно, и впрямь будет лучшим пока тебя убрать от чужих глаз подальше, — задумался капитан. — Ладно, Бестужев, по прибытии в Цитадель решим. Если на фронтире все относительно спокойно, так и быть, отправишься на внеочередную побывку. Эх, что-то я тебя сильно балую в последнее время… Но ежели дел невпроворот окажется, то не обессудь.

* * *

Незаметно приблизился вечер. Рогволд ушел к капитану на очередной мозговой штурм. Составление толкового рапорта дело и так не простое. А учитывая, во что мы вляпались, так вообще… Даже не представляю, что нужно капитану изложить в донесении, чтобы Император после первых же строчек не отправил бумагу в огонь, а в сторону Лютограда боевой флот для ареста сбежавших бунтовщиков. То бишь, нас, рассказывающих государю какие-то небылицы. Вот капитан с чародеем и корпели над рапортом, ломая свои умные головы. Мне же ничего не оставалось, как опять маяться бездельем в общей каюте, отлежав на топчане все бока.

Я уже почти задремал, когда дверь приоткрылась и внутрь бесшумно просочилась подернутая ночными сумерками фигура. Открыв глаза, я покосился на вошедшего. Окутавший каюту полумрак не стал для меня непреодолимым препятствием. Вопреки моему ожиданию, это оказался вовсе не Рогволд. Дорофеева. Выглядела она довольно бодро и лучше ей становилось едва ли не с каждым часом. С лица почти сошли все синяки и отеки, и лишь по-прежнему перебинтованная в лубке левая рука говорила о недавнем состоянии амазонки.

— Не спишь? — буркнула Дорофеева, присаживаясь на свою лавку и стягивая сапоги свободной рукой. Ее вещмешок до последнего сиротливо поджидал свою хозяйку в изножье. Оглянувшись и вздохнув, девушка откинулась на стенку чуть подрагивавшей переборки каюты. — Я так поняла, что груз мы благополучно сплавили и именно поэтому так резко поменяли курс.

— Правильно поняла, — не вставая с лавки, сказал я, глядя в потолок. Алёну не стали просвещать относительно открывшейся нам истины. — К утру должны быть уже в Лютограде.

— Служба…

Дорофеева подтянула согнутые в коленях ноги. Она была в своих легинсах и свободной рубахе. В темноте ее глаза блестели как у кошки. Она не отрывала от меня взора и явно собиралась сказать что-то еще. Я же, не будучи особо предрасположенным к поздним беседам, смежил веки и принялся считать овец. Услышал, как она снова вздохнула, зашуршала рубахой, затем моих ушей донеслось шлепанье босых ног. Она подошла к моему лежаку и замерла. Даже с закрытыми глазами, в темноте, я почувствовал направленный на меня пристальный взгляд. Затем она опустилась рядом, и я был вынужден немного отодвинуться к стенке. Ощутил бедром тепло ее упругого, горячего, обжигающего даже через ткань одежды тела.

Открыв глаза, я встретился с ней взглядом. Чуть насмешливо сказал:

— Вряд ли у тебя получиться задушить меня во сне. Я сплю чутко и всегда настороже.

Дорофеева, усмехнувшись в ответ, чуть хрипло произнесла:

— Ты очень странный человек, Алексей Бестужев. Не похож ты на остальных. Не пойму, в чем дело. Словно ты не от мира сего…

Эх, до чего же ты была права, сама о том не подозревая!

— Еще скажи, что других насквозь видишь, а со мной не выходит! — поиронизировал я.

Не скрою, мне было очень приятно ее неожиданное соседство. И вдвойне приятнее ощущать тепло ее бедра.

— Зря смеёшься. У меня в роду бабка ведьмой была…

Должно быть, я до того поменялся в лице, что Алена невольно хихикнула. Спешите видеть — хихикающая Дорофеева! Это вообще нонсенс.

— Да ты не о тех ведьмах подумал, дурак! Это сейчас слово ведьма едва ли не синоним самого дьявола. А до нашествия иномирных тварей ничего в нём особо зазорного и не было. Знахаркой была моя бабушка. Умела кое-чего помаленьку. Не волшебница, конечно, но некие тайные знания и таланты у неё были. Таких-то раньше и кликали ведьмами. Сказки что ли в детстве не читал?

— И ты хочешь сказать, что от бабки тебе перешёл ее дар? — я непроизвольно насторожился. Но грифон не подавал никаких признаков, что его что-то тревожит. Значит, и мне негоже зазря воздух сотрясать.

Дорофеева громко фыркнула. Ее волосы снова были заплетены в несколько длинных косичек, откинуты за спину и скреплены на затылке заколками. И как она проделала это все с одной рукой?

— Дар! Громко сказано. Тогда бы я, может, попыталась в магическую школу поступить. Хотя, как ты знаешь, процент одарённых детей, имеющих способности к магии, почти на девяносто процентов перекошен в сторону мальчиков. Волшебница в Империи редкий зверь. А вот знахарок, гадалок, провидиц всегда хватало.

Конечно, знаю, а как же…

А что касается провидиц, то да, по крайней мере одна мне точно знакома.

— Я всего и могу что иногда рассматривать в людях злое, нехорошее. Словно насквозь вижу и читаю их намерения. Иногда, недолго, будто наплывами. Вот оборотней вижу всегда хорошо. От меня не одна тварь, ряженая в овечью шкуру, не спрячется. И в тебе я не вижу и не чувствую ничего плохого, никакого зла. Но есть что-то в тебе ещё, чего я понять не могу. Будто какой щит вокруг тебя.

Значит, можно расслабиться. И