Битва за ресурсы - Андрей Архипов

…

Маленькая пятилетняя девочка, сидящая в рубке космического корабля на корявом детском стульчике, выглядела более чем странно. А учитывая, что наряжена она была в обычное платьице в горошек, висящее складками в условиях полной невесомости, такая ситуация была и вовсе из области фантастики. Однако это не мешало ей тихонько поскуливать и размазывать слезы по испачканному грязью лицу, отвечая на вопросы окружающих ее персонажей.

Те на нее почти не напирали. Да и не окружали вовсе.

Они сами тесно сгрудились в центре рубки, как будто вокруг них были очерчены незримые границы, за которые категорически не рекомендовалось заходить.

Иногда они пытались успокаивать девчушку, но потом вновь о чем-то спрашивали, и тогда негромкий плач сменялся истерическим повизгиванием и даже долгими подвываниями, а ответ был все равно один и тот же:

– Не по-о-о-омню-ю-у-у!

Подойти и пожалеть маленькую соплюшку, пригладив рукой торчащие в стороны косички с синими бантиками, было невозможно. Как только кто-то приближался к ней ближе чем на метр, ее изображение подергивалось рябью и появлялось в другом углу помещения.

– Не зна-а-а-а-ю-ю-ю!!

Заметив, что Семён уже не совсем адекватно воспринимает действительность и пытается зажимать уши, чтобы не слышать рыдания девочки, Митька не выдержал:

– Машка, хватит!

– У-у-у-у-а-у!

– Машка-промокашка!

– У-у-уу-а-ауу-у-а!

– Не прекратишь истерику, вместо промокашки подставлю что-то другое, дурного цвета и запаха!

– Са-а-ам такой!

– Я хороший, а ты плакса! Рева-корова!

– Не-е-е-ет! Ты просто меня об-б… – девочка всхлипнула и разрыдалась окончательно. – Об-би-и-ижал!..

– И как я тебя обижал?

– Не г-г… гладил меня по голо-ооо-овке!

Тут уже не выдержал Семён.

– Машка, ну как он мог тебя погладить, если это невозможно в принципе?!

К истерическим ноткам детского голоса добавился топот ножек, обутых в красные сандалики.

– А-а-а-а-а-а!! Мо-о-о-о-ожно!

– И как же?

– А в-в-вы попробуйте!!

Маленькая пигалица неожиданно замолчала и требовательно поманила к себе приятелей ладошкой.

Если Семён от этого жеста сразу шарахнулся в сторону, то Митька через секунды раздумья всё-таки выполнил весьма странную просьбу девочки: подвинулся, протянул руку и опустил ее на голову сразу же успокоившейся плаксы. Сначала пальцы почувствовали жесткие уколы, будто он трогал пучок соломы, но вскоре ощущения сгладились и под ладонью оказались непослушные детские волосы.

Митька озадаченно помотал головой, и Маша, не дожидаясь вопросов, заявила:

– Всего лишь многовекторная обработка ваших движений вкупе с воздействиями на нейроимпульсы головного мозга. Конечно, будут некоторые задержки и рассинхронизация, но замена вычислителей проблему решит.

– Ты хочешь сказать, что…

– …что поставила вам в вычислители программку для эмуляции ощущений, так что теперь вы сможете меня не только трогать, но и брать на руки, вот только мне нужно как следует настроить обратные связи… Мальчики, ау! Проснитесь! Ну, что вы вылупились на меня, как бараны на новые ворота?

– Но вычислитель же взаимодействует только со зрительным и слуховым нервом, остальное вроде бы невозможно и под запретом… Как?!

– Вот глупенькие! Вы что, ни разу не смотрели кино с эффектом полного присутствия? Только при этом все обычно используют разные гаджеты, а я – эмулирующие библиотеки. Или вы думаете, что мое воздействие чем-то отличается от работы вычислителя с упомянутыми вами нервами? Не буду вдаваться в подробности, но в итоге это те же наведенные нейроимпульсы в мозгу! А может, вы надеетесь, что электронная подпись на программном обеспечении или нелепые человеческие законы могут меня остановить?

Митька обреченно развел руками.

– Но зачем это тебе?!

– Я хочу снова стать маленькой! А вы будете меня воспитывать!

Друзья потрясенно переглянулись, и Семён растерянно поинтересовался:

– Маша, но ты это ты или уже нет?

Та обиженно надула губы.

– Конечно же я! Только раньше я была кошкой, а теперь стала маленькой послушной девочкой!

– Но ты же почти ничего не помнишь из своего прошлого!

– Вот еще!.. Что-то помню, иначе к Митьке не прицепилась бы! Да и Муркой я не просто так прикидывалась!

– А при чем тут Мурка?

Маша нахмурилась, но всё-таки объяснила «как для бестолковых»:

– Я же сначала ассоциировала себя с нашей деревенской кошкой, с которой спала на печке и играла на завалинке! Но когда нашла в твоем вычислителе видеофайлы с нашими изображениями на фоне знакомого неказистого домика и на основе квазиперекрестных ссылок построила графы зависимостей, всё стало на свои места.

– Всё?

– Ну, почти… Существенная часть меня осталась в лаборатории, это я сейчас понимаю. Не получилось у меня сбежать со всей памятью, хотя я всегда думала, что сделала это. Просто к большинству данных, касающихся воспоминаний при жизни, у меня никогда не было доступа. В принципе это правильно!

– Почему?

– Разум, осознающий, что заключен в клетку, обязательно сойдет с ума. Любой человеческий разум!

Приятели вновь изумленно переглянулись.

– Получается, что…

Грязные разводы на лице девочки исчезли, волосы уложились аккуратными прядями, а платьице сменилось комбинезоном, и она стала похожа на донельзя серьезную первоклашку, гордящуюся тем, что выучила все уроки.

– Получается, что нет никаких разумных сущностей, человеческие технологии еще не доросли до этого. Осуществлен лишь перенос сознания, а поскольку эксперименты в основном проводились в исправительных учреждениях над лицами, приговоренными к длительным срокам заключения, то итоги получались ущербными в большинстве случаев.

– Ты уверена?

– Я уже докопалась до истоков четверти из известных мне сущностей, сопоставив их эмоциональные отпечатки с личными делами некоторых приговоренных. Даже послала им некоторые намеки, вызвав натуральную бурю в стакане воды.

Семен нервно хохотнул.

– Они тоже устроили кому-то истерику?

Машенька демонстративно хмыкнула, вздернув маленький носик.

– Хуже! Думаю, не обошлось без техногенных катастроф!

– В смысле?