Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

ушли. Никто не пытался их остановить или преследовать, только Курт крикнул вслед:

— Все, вы оба покойники!

…Несколько дней жизнь была спокойной. Джерри переселился в камеру Антонио, изгнав с верхней койки унылого очкарика Уиллоуби, который поджег школьный автобус и придорожную забегаловку. Чаще всего Мак лежал на постели и читал все подряд, от детских книжек до каких-то справочников. Теперь Антонио уже не удивлялся, откуда он знает про того же Муссолини.

Потом на Мактирнана напали. Произошло это вечером в библиотеке, незадолго до отбоя. Нападавшие использовали популярное в местах заключения оружие, изготовленное из зубной щетки, в которую на место щетины вплавлялись два куска обычного бритвенного лезвия на расстоянии в пару миллиметров друг от друга. Таким образом, лезвия наносили параллельные глубокие раны, которые очень долго и трудно залечивались — если жертва оставалась живой, разумеется.

Мак рылся на книжной полке, когда один из «киллеров» попытался сбить его с ног, а второй — порезать бритвами. Уцепившись за полку, Мак обрушил ее вместе с книгами, и в образовавшейся суматохе ухитрился откусить одному противнику кусок уха, а у второго вырвать оружие и полоснуть его им по руке.

На следующий день из колонии были отправлены в соответствующее учреждение с более строгим режимом двое из «Братства» — Крыса и Рэд Ай, у которых были забинтованы ухо и рука.

Этим противостояние не закончилось. Пузатый Фред Бин отловил Антонио в прачечной и избил так, что его уложили в медчасть. Провалявшись там почти неделю с треснутыми ребрами и вывихнутой челюстью, Антонио наконец, вернулся в свою камеру, боясь увидеть, что Мактирнана там нет.

Черта с два. Мак был тут как тут: лежал на своей верхней койке, читал «Властелина Колец» и курил самокрутку. Он вяло приветствовал Антонио, словно тот выходил куда-то на пару минут, и сообщил последние новости.

После того, как Фред Бин измолотил Антонио, Мактирнан снова пришел на спортплощадку и без лишних слов врезал Курту. Финни попытался сопротивляться, в драку полезли другие члены «Братства», и тогда Мак схватил магнитофон и разбил его на голове у одного из нападавших. Потом оторвал какую-то железяку от силового тренажера и принялся отмахиваться. Набежавшие охранники еле утихомирили Мака, вокруг которого валялись стенающие скинхеды. У двоих обнаружили переломы; их тут же отправили в городскую больницу, а Финни, Фреда Бина и еще нескольких руководство отослало вслед за Крысой и Рэд Аем в колонию строгого режима. Остальные, оставшись без заводил, тут же присмирели.

Мактирнан вышел сухим из воды — один из охранников, мистер Келп, видел, как «эти чертовы наци напали на паренька, и он был вынужден обороняться, чем мог».

— Прочитали мне лекцию о том, что драться нехорошо, — завершил свой рассказ Джерри, — а я впарил им заветы деда Барни. Директор Баффет едва не прослезился от умиления.

— Ты из-за меня это сделал? — спросил Антонио.

— Что именно?

— Ну, пошел драться с Куртом и «Арийским братством»…

— А, это… Нет, дружище. Просто мне было скучно. Так что не надо считать меня своим другом и братом на все времена, или придумать, что ты мне теперь обязан по гроб жизни… Мне было скучно, я и поразвлекся, как умел. Поэтому принеси-ка мне баночку колы из автомата, и мы в расчете.

С этими словами Мактирнан подмигнул и вновь углубился в творение профессора Толкиена.

* * *

Антонио Альбиони выпустили из колонии спустя три месяца. Что он делал дальше, где жил и чем занимался — не суть важно, главное, что он не видел Джерри Мактирнана больше пяти лет.

Хотя нет — важно. Важно не то, чем занимался Антонио, а то, что он научился быть разным. Наверное, он сделал бы неплохую актерскую карьеру, потому что представляться другими людьми стало его хобби. Он по-разному представлялся девушкам, деловым партнерам, собутыльникам, придумывал себе имена и фамилии, адреса и родственников, сочинял биографии и мелкие факты из личной жизни…

Зачем он все это делал — Антонио вряд ли смог бы объяснить. Тем более что арестовывали и судили его именно как Антонио Альбиони — сделать себе хотя бы фальшивые права или номер социального страхования он так и не озаботился.

А с Джерри Мактирнаном они встретились совершенно случайно — в итальянском ресторанчике, где Антонио ждал человека, для которого угнал новенький «Феррари». Заказчик опаздывал, и Антонио решил перекусить. Он попросил принести ему спагетти с дарами моря в остром соусе; парнишка-официант оказался довольно неуклюжим, и ужин Антонио оказался на спине у человека, сидевшего за соседним столиком. Человек вскочил, заехал официанту в ухо, и Антонио с изумлением узнал в злобно очищающем с пиджака макаронины типе Джерри Мактирнана.

Хозяин ресторанчика извинился перед Маком, принес в дар отличное вино (которое Мак тут же потребовал заменить на односолодовый виски) и сказал, что ужин Мактирнану ничего стоить не будет.

— И моему другу, — мрачно добавил Мак, указывая на Антонио.

— И вашему другу, — со вздохом согласился хозяин, черноволосый коротышка, смахивающий на киноактера Дэнни Де Вито.

Как выяснилось, Мактирнан все эти годы удачно чередовал различные нарушения действующего законодательства с судами и отсидками в исправительных учреждениях Соединенных Штатов.

— У меня отличный адвокат, — с гордостью поведал он. — Говорят, что все хорошие адвокаты — евреи, но этот тип, прикинь, кубинец. Пару раз вытащил меня из совершенно провальных ситуаций.

Антонио ел салат, кивал и украдкой рассматривал старого знакомца. Мактирнан сильно изменился. Несмотря на то, что он был старше Антонио всего на пару лет, на его лице появилось несколько глубоких морщин, запавшие глаза странно блестели, а руки подрагивали. Антонио прекрасно знал, что это означает. Наркотики.

Сам он всегда старался держаться от них подальше, потому что насмотрелся на людей, забивших с помощью наркоты свои жизни в самую глубокую задницу, которую только можно придумать.

— Заметно? — понимающе спросил Мактирнан, отхлебывая из стакана янтарный напиток. — Да, Тони, я колюсь. Два раза бросал, думал, что завязал накрепко… Но все равно оно меня находит. Не знаю, что и делать. Нет, пока еще все не так плохо, я даже консультировался у одного ученого жука, который вроде бы соображает в таких вопросах… Но мне нужно лечиться. Серьезно лечиться. А для этого нужна куча бабок.

— Есть же какие-то социальные проекты. Метадоновая программа…

— Это все чушь, Тони. Ерунда.

Мактирнан допил виски и налил еще. К еде он почти не притрагивался, только отламывал кусочки чесночного хлеба.

— Ладно, не будем обо мне. Ты-то как? Что здесь делаешь, просто заскочил пожрать и выпить, или решаешь какие-то свои