Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба - Макс Мах

* * *

Инквартата. Бронислав качнулся вперед, падая на левую руку, а его вооруженная рука ударила снизу вверх в идущую справа налево – мандритта[17] – правую руку Карла.

«Недурно!» – Карл едва успел увести руку с линии выпада, отмечая, между делом, неуместное движение своего секунданта, лорда Тэша, спешащего к нему, как если бы Карл был убит или ранен.

«Вот же…»

Кинжал Тэша ударил его в поясницу, и время замедлило бег, остановленное мгновенным рывком Карла. Правила кодекса и вообще какие-нибудь правила сразу же утратили смысл, и состязание превратилось в войну. Карл был стремителен (жизнь быстро уходила из него вместе с кровью, толчками выплескивающейся из раны) и смертоносен (боги сами разберутся, кто прав, а кто виноват). Он убил всех пятерых: своего противника и четырех секундантов – и только затем лег ничком на землю.

«Конец?»

Возможно, именно так и обстояли дела, потому что острие кинжала, скорее всего, достигло печени.

«Но ведь я еще не умер и все еще в сознании…»

Карл выпустил меч и, заведя руку за спину, положил ладонь на мокрую от крови рубашку.

«Через ткань?» – но ни сил, ни времени на то, чтобы раздеться уже не оставалось. Приходилось надеяться, что он все-таки сможет затянуть рану быстрее, чем потеряет сознание.

* * *

– Ребекка беременна, – неожиданно сказал император и выжидательно посмотрел на Карла.

«Ты ждешь какой-то реакции? Зря», – вряд ли Евгений мог увидеть в глазах Карла что-нибудь, кроме вежливого интереса. Лицо Карла и его глаза давно уже не отражали ни чувств, ни мыслей. Иногда, Карл позволял окружающим заметить что-нибудь, вроде «удивления» или «иронии», но чаще всего не затруднял себя даже этим. Все это были лишь глубоко безразличные ему «жесты вежливости». Поэтому обычно на лице Карла, и в его глазах можно было увидеть только граничащее с равнодушием спокойствие, и Евгений, с которым они были знакомы уже одиннадцать лет, не мог этого не знать. Тогда чего же он теперь ждал?

Они находились в приватном кабинете императора, сидели в двух мало чем отличающихся одно от другого креслах, близко придвинутых к разожженному камину, и уже несколько часов кряду вели неторопливую беседу «обо всем». Такие встречи случались нечасто, быть может, два-три раза в году, но они все-таки происходили и уже поэтому являлись предметом черной зависти для всех сколько-нибудь значимых лиц из окружения императора. Как ни мало было известно придворным о характере и содержании приватных бесед Евгения и его первого маршала, кое-какие подробности – вероятно, не без помощи слуг – все-таки просачивались сквозь толстые стены и двери, и, как отлично понимал Карл, должны были приводить их в бешенство. Между тем узнай завистники правду, она их, скорее всего, убила бы вовсе.

Последние полчаса они обсуждали с императором положение на севере, и Карл не без оснований полагал, что Евгений обдумывает новый поход, хотя окончательно, судя по всему, ничего еще не решил, в частности, и того, поведет ли армию сам или передаст командование кому-нибудь из своих военачальников. Впрочем, учитывая все обстоятельства, армию, скорее всего, предстояло возглавить именно Карлу, графу Ругеру, князю Ковно, герцогу Сиены, великому коннетаблю империи.

– Ребекка беременна, – сказал Евгений и выжидательно посмотрел Карлу в глаза.

– Поздравляю, ваше величество, – Карл склонил голову в вежливом поклоне и, выпрямившись, спокойно принял изучающий взгляд императора.

– Вообще-то, – усмехнулся Яр, откидываясь на спинку кресла, – поздравлять следует вас, Карл. Это ваш ребенок.

– Если ее величество заявляет, что ребенок мой, – лицо Карла оставалось совершенно спокойным, глаза тоже, – я готов принять поздравления.

– Поздравляю, – голос Евгения не дрогнул, и появившаяся несколькими секундами ранее улыбка не исчезла с его губ.

– Спасибо, – снова поклонился Карл.

Вообще-то, если он и был удивлен словами Евгения, то только потому, что тот вообще заговорил на эту щекотливую тему. Яр не мог не знать – и наверняка знал – что Карл уже много лет является любовником Ребекки. Возможно, ему не было известно, что связь эта началась едва ли не сразу, как только императрица оправилась от родов, одиннадцать лет назад. Но уж то, что двое принцев, родившихся после Дмитрия, не были его родными сыновьями, Яр знать был обязан. Знал и молчал. Тогда почему заговорил об этом сейчас, когда история давно потеряла остроту?

– Почему вы меня не убили, Карл? – спросил император.

– Я думаю, вы знаете, – Карл позволил себе чуть смягчить взгляд, но улыбаться не стал. – Мне не нужна ваша корона.

– Почему? – Евгений знал, разумеется, что корона Карлу не нужна, но никогда не спрашивал о причинах. Они и вообще этой темы в разговорах никогда не касались.

– Не знаю, – пожал плечами Карл. – Но мое художественное чувство эту идею не принимает. Мне этого вполне достаточно.

– А как бы отнеслось ваше художественное чувство к титулу принца крови? – император не шутил, он спросил именно то, что спросил.

«Принц крови?» – Карл примерил титул к себе и не нашел в душе ровным счетом никакого отклика. Впрочем, сердце эту идею не отвергало, и этого тоже было вполне достаточно.

– Почему бы просто не отравить меня ядом негоды? – спросил он вместо ответа. – Или отрубить голову…

– Зачем? – в глазах Евгения появилось новое выражение.

Горечь…

«Напрасно я его об этом спросил…»

– Зачем? Что это изменит, Карл? Она снова меня полюбит? – Яр усмехнулся, уже не скрывая этой своей горечи. – Уже поздно, Карл. Вас следовало убить еще тогда, когда я вас ей только представил, но, с другой стороны, кто бы тогда выиграл для меня войну с Гароссой?

– Герцог Сагер, – ответ напрашивался сам собой.

– Возможно, хотя в данном случае я в этом не вполне уверен, – покачал головой Яр. – А даже если и так, кто бы тогда заменил Гавриеля на востоке?

– Пожалуй, я вас понимаю, – кивнул Карл. – Я был полезен империи, но…

– Оставьте, Карл! – перебил его Яр. – Я давно уже научился держать свои чувства в узде. Здесь, в сущности, одно из двух, или империя, или мои личные капризы, и вы это понимаете лучше других. Так как насчет титула, Карл?

– Вы собираетесь меня усыновить?

– Нет, – покачал головой Яр. – Нет, я объявлю вас своим братом.

«Братом? Брат…» – но сердце молчало.