Искала я милого моего - Марта Кетро

счастье заканчивалось весной, когда очередной бродяга уходил. Она горько, но коротко плакала, а потом затягивала кудри потуже, сосредотачивалась на своих кошках и снова приставала ко всем встречным с бурными разговорами. На улицах её не обижали, то ли не поднималась рука на безумную девочку, то ли была у неё какая-то защита, хранящая от пьяной злобы и несчастного случая.

Закончив с десертом, Эмилия снова прошла через парк Даль – после заката цветущие деревья начинали пахнуть как сумасшедшие. Потом свернула в переулок, резко остановилась и едва не вскрикнула, увидев на каменной мостовой алые пятна крови – будто свинью зарезали. Только через мгновение поняла, что это всего лишь красные соцветия огненного делоникса, раздавленные ногами прохожих. «Нервишки шалят», – в очередной раз отметила она и вышла на соседнюю улицу, широкую и освещённую, где было полно народу. Снова повстречала Надию, бредущую с рассеянной улыбкой.

– Есть новости, милая?

– Мне сказали, что видели чёрненькую кошечку с белым пятнышком, представьте! Она бегала с растерянным видом возле… – И вдруг лицо Надии исказилось от страха, она зажала рот рукой и попыталась спрятаться за Эмилию.

Та обернулась и пожала плечами: обычная праздная толпа, разве что мелькнул в ней священник, спешащий куда-то по своим богоугодным делам, хотя в сумерках Эмилия могла ошибиться.

– Что, Надия, кто вас испугал?

– Очень-очень нехороший человек, госпожа, очень-очень. Нельзя, чтобы он меня увидел!

– Он обидел ваших котиков?

– Не котиков, нет. Нет-нет! Мне нужно уйти, чтобы не случилось беды, не говорите ему обо мне, попрошу вас!

– Да кому же, Надия?

Но она только мотала головой и пятилась, а потом скрылась в подворотне и растворилась в тени.

«Психическая», – пожала плечами Эмилия и отправилась домой.

Один день в неделю Эмилия выделяла для «светской жизни» – несрочных деловых встреч и визитов. Узкий круг действительно нужных людей мог связаться с ней в любое время суток, а по-настоящему важные новости долетали в считанные минуты, и не только с помощью нелюбимых ею телефонов. Эмилия знала, что основу власти составляют три И: информация, инструмент, инстинкт. Если пренебречь чем-то одним, поначалу ничего ужасного не произойдёт, до некоторой степени слабое звено вытянут другие два. Но постепенно система ослабеет и однажды разорвётся, как прогнившая сеть. Начни отбрасывать неприятные и непонятные факты, которые не укладываются в удобную картину мира, перестань слушать интуицию, не исправляй ошибки и беспорядок, как только заметишь, используй ненадёжных людей и непроверенные средства – и время твоего благополучия начнёт обратный отсчёт. И досужие разговоры тоже имеют значение, полезно нюхать воздух, ловя новости и настроения. Болтовня кумушек полна бессмысленного мусора, но в нём иной раз мелькнёт наблюдение, которого не принесёт самый профессиональный шпик. Умонастроения граждан, чьё-то надвигающееся разорение или будущий успех, даже смена политического курса в сплетнях ощущаются раньше, чем где бы то ни было. Если, конечно, умеешь правильно слушать.

И потому Эмилия, которая вообще-то ненавидела то, что люди называют «общением», запрещала себе замыкаться, закрывать глаза и затыкать уши, как бы этого ни хотелось,

Сегодняшний воздух не принёс ничего интересного. Опять оживление на востоке города – очередная жила даёт о себе знать; новая программа в «Нефритовой устрице» – король умер, да здравствует король; среди дам набирает обороты брутальная мода на стиль «сафари» – слишком давно в Мелави царит мир, стало не хватать агрессии; «Истинная Благодать» помогла молодой вдовице – интересно, как их на всех хватает; сегодня в южном порту будет много сильных мужчин – очередное соревнование среди армрестлеров. Это последнее, пожалуй, заслуживало некоторого внимания, и потому вечер застал Эмилию на набережной, с заварной булочкой в руках и умилением в сердце. Она сидела на одной из каменных скамей амфитеатра и любовалась на двух потных мужиков со сцепленными в замок руками. На радость публике самый хорошенький был сильней – тонкий, как плеть, Джакомо явно укладывал большого краснорожего Олафа. Блондин значительно крупней, лапища в два раза толще, чем у соперника, но мышцы гибкого тёмного чёрта буквально искрили и звенели, и у рыхлого гиганта не было никаких шансов.

Эмилия смахнула с губ белёсую сладкую каплю и подумала, что к парню стоит присмотреться, не для кофе, так для работы сгодится. Завтра, решила она, завтра же займусь. А почему не сегодня, когда мужик пахнет слаще садовых роз – победой и яростью? Раньше бы она уже летела к нему, как бабочка, а сейчас просто облизывает сладкие пальцы и щурится на заходящее солнце, равнодушно поглядывая, как к сцене стекаются восторженные женщины, самые разные – взрослые дамы в прелестных элегантных платьях, фигуристые девки в обтягивающих штанишках, скромные девушки в покрывалах, – его сила нужна всем. Что ж, пусть подберут крошки сейчас, а она придёт позже и возьмёт сразу всё.

Так вялость в очередной раз маскируется под мудрость, отметила Эмилия и поднялась, потягиваясь. Худая тренированная попа имеет свои недостатки, на твёрдом долго не просидишь.

Хотя ночью ей снилась игра мышц под смуглой лоснящейся кожей, с утра она благополучно забыла об этом Джакомо и вспомнила только через пару дней, увидев аршинный заголовок в газете: «Пропажа золотых рук» – верхние конечности армрестлера исчезли в прямом смысле, а сам он прокомментировать этот факт не мог, потому что найден мёртвым неподалёку от порта. Без рук, да.

«Опять без кофе, – усмехнулась Эмилия. – Теряю хватку». Но ей было совсем не смешно: она обленилась настолько, что интересного мужика увели из-под носа, а в драгоценном городе происходит какая-то хрень и не замечать её уже невозможно, да и опасно.

Милли понадобилось пять лет, чтобы сделать отцу тот подарок, которого ждала его душа. Это сейчас для отправки восьмерых на тот свет ей хватит считанных часов, а шестнадцатилетней девчонке в бегах и без связей нужны годы. Найти в родном городе жильё, оставаясь неузнанной, придумать легенду и легальную работу, заводя при этом связи в криминальных кругах, – та ещё задачка. Поначалу она пошла простым путём, устроившись подавальщицей в портовом кабаке, но после того, как на второй вечер сломала нос не в меру ласковому клиенту, снова пришлось искать место. В конце концов попросилась в помощницы лекаря, к одному из тех неразборчивых врачевателей, которые штопали уличный люд, откачивали передознувшихся и делали аборты на любых сроках, не отправляя отчёты в полицию. Лекарь смотрел на тоненькую девчонку с большим сомнением, но та продемонстрировала кое-какое знание лекарственных трав, сделала перевязку гнойной раны, не грохнувшись в обморок, и клятвенно пообещала не забеременеть в ближайшие