Звездный Пилот - Роман Афанасьев

– Нет, – сказал пораженный Павлов. – Не может быть! Такие двигатели только разрабатывают для «Грома».

– Разрабатывают, – согласился Оганесян. – Но испытания никто не отменял.

– Прыжок за пределы системы, – пробормотал Павлов. – Вы серьезно? Вам нужен пилот?

– Не просто пилот, – серьезно отозвался Карен. – Сейчас я не могу рассказать все подробности. Это настоящая первая дальняя экспедиция. Несколько прыжков. Обзорное изучение планет и систем. Испытания новой техники. Испытание пределов человеческих возможностей. Сбор данных. Отправка их на Землю. Установка вешек, по которым потом деловито пойдут настоящие исследователи. Первопроходцы, разведчики, бесстрашные авантюристы и немного безумцы. Понимаете?

– Да, – медленно произнес Павлов, чувствуя, как у него кружится голова. – Понимаю. А в чем заковырка?

– Это, скорее всего, билет в один конец, – совершенно спокойно сказал Оганесян. – Скорее всего, никто не вернется на Землю. Сначала будут прыжки на максимуме возможности двигателей. Если все пройдет хорошо, исследовательский корабль будет превращен в дальнюю станцию связи, чтобы проверить экспериментальный дальний передатчик на гравитационных волнах. Если… Если все пройдет хорошо, то дальше будет пауза. В глубинах космоса еще не поставили заправок с топливом для наших космолетов. Дальше остается лишь исследовать окружающее пространство и ждать, когда следом, по проложенному пути, пойдет «Гром». Вернее, одна из экспедиций этого огромного комплекса освоения внеземелья. Возможно, один из кораблей, усовершенствованных благодаря нашим исследованиям и испытаниям, догонит нас. Но… это глубокий космос, Николай. В первый раз. Мы все попрощались со своими семьями. Навсегда.

Павлов медленно встал из-за стола, на негнущихся ногах зашагал в дальний угол комнаты, к шкафам. Звезды. Штурвал. Дальний космос! Запрет на профессию? Комиссия разрешит, найдутся и аргументы, и защитники. Может, Иванюк, глава дисциплинарного комитета, даже обрадуется – отослать беспокойного Павлова прочь с Земли, пока он и тут что-то не нарушил. Но родители…

– Значит, нужен звездный пилот? – задумчиво спросил Николай. – Я, надо признаться, не участвовал в этой экспериментальной программе.

– Ну, не звездный, не тот, что будет управлять прыжками, – нервно произнес Оганесян. – Но пилоты нам нужны. Позарез. Малые суда, исследовательские боты, транспорт обеспечения… Мгновенная реакция и способность быстро принимать сложные решения. Импровизировать на лету, столкнувшись с тем, с чем еще не сталкивался никто.

– Понимаю, – веско сказал Павлов, открывая шкаф и доставая китель. – Значит, пилоты. И когда нужно приступать?

– Завтра, – тихо сказал Оганесян, поднимаясь на ноги. – Николай, я же просил подумать…

– Я подумал, – твердо сказал Павлов, оборачиваясь к гостю. – Что от меня требуется?

Оганесян печально улыбнулся, подошел к пилоту, похлопал его по плечу.

– От вас требуется делать то, что вы можете, – тихо сказал он. – Можете – и делаете. Я пришлю завтра за вами машину. После обеда. Хорошо?

– Хорошо, – сказал Павлов. – Я буду ждать.

Карен снова улыбнулся, картинно помахал рукой и быстро вышел. Вслушиваясь в его шаги на лестнице, Павлов едва сдерживался, чтобы не закричать от радости. Когда внизу хлопнула дверь, Николай медленно выдохнул, обернулся к шкафу. Смахнул с черного кителя пилота невидимую пушинку.

– Звезды, – побормотал он, поворачиваясь к окну. – Космос. Штурвал. Пилот.

За окном шумели мокрые ели. Скрипели на разные голоса, качая лохматыми макушками. Павлов знал – они будут ждать. И они дождутся. Он вернется. Он же может вернуться? Может. Значит – сделает.

Мягкое покрытие управляющего ложемента приятно обволакивало Павлова. Белая пружинистая поверхность, походившая на морскую пену, чуть подрагивала, улавливая малейшие движения тела пилота. Обе руки погружены в управляющие пульты с сенсогелем, – только шевельни пальцем, и огромная махина космического катера тут же отзовется на твое прикосновение. Перед глазами – экран управления, огромное окно во внешний мир. Сквозь него видна только серая переборка стартового шлюза – неподвижная, монолитная, отделяющая привычный внутренний мирок корабля от бесконечной вселенной. По краям экрана горят ряды цифр, вьются разноцветные линии графиков. Все показатели в норме. Все просто идеально, катер готов к старту и, кажется, нетерпеливо подрагивает в ожидании вылета. Кажется.

На самом деле подрагивал сам Николай, занимавший ложемент пилота. Он едва слышно вздыхал, ерзал, разминал плечи – и умное покрытие компенсировало его движения. Павлов нервничал. Немного, самую малость. Как перед первым самостоятельным полетом. Как давно это было! Прошло столько лет, а он еще помнил те ощущения от самостоятельного полета по орбите Луны, от учебного центра до станции связи и обратно. С тех пор, казалось, прошло столетие. Сотни полетов, сотни стартов. И все же он снова волнуется, как мальчишка.

Поерзав, Павлов откинулся назад, вжимаясь в мягкое облако ложемента, и сосредоточенно засопел. Глупо. Для волнения нет причин. Но сегодня действительно все как в первый раз.

На экране вспыхнула алым новая строчка. Стартовая готовность.

Павлов подался вперед, впился глазами в экран. Готов, давно готов! И катер готов, и аппаратура, все готово! Осталось только дождаться команды. Старт.

Камеры пульта исправно передали на экран то, что они видели. Огромная серая плита, гладкая, как полированный камень, дрогнула, поползла в сторону, открывая черный провал. Открытое пространство – темное, как сердце полуночи, антрацитовое, поглощающее любой свет. Абсолютная темнота.

– Борт ноль два, старт, – тихо сказал Павлов и сжал пальцы.

Космический катер мягко дрогнул и устремился в открывшееся окно, с головой окунувшись в кромешную тьму.

На секунду Павлов перестал дышать. Легкий катер, напоминавший крохотный пассажирский самолет, сменивший крылья на четыре цилиндра парных двигателей, выскочил из крохотного дока и стрелой устремился прочь от корабля-носителя. Открытое пространство.

Чужое пространство. Никогда не видевшее ни человека, ни его творений.

Павлов быстро скорректировал курс по линиям на экране, дал ускорение и тут же включил боковые экраны. Теперь катер и впрямь стал напоминать самолет – кабина с прозрачными окнами, два кресла пилота, позади, в салоне, рядами стоят кресла для восьми пассажиров. Легкий катер, скоростной, маневренный, годится и для разведки, и для доставки специалистов. Но сейчас у корабля и пилота была вполне определенная задача.

Корректируя курс, Павлов бросил взгляд на боковой экран. Не мог не бросить. На нем красовался «Академик Ефремов» – первое исследовательское судно землян, совершившее рабочий прыжок на десяток световых лет, забравшееся в такие дали, куда не то что нога человека не ступала, а даже не залетали разведзонды.