Солярис. Эдем. Непобедимый - Станислав Лем

Он с трудом взобрался на бронированную крышу, ощупью нашел рукоять, открыл люк. Вспыхнули огоньки. Он сполз на сиденье. Да, теперь он уже знал, что одурманен, отравлен, видимо, этим газом – никак не мог отыскать стартер, не помнил, где он, вообще ничего не понимал… Наконец рука сама нашла истертую ручку, толкнула ее, двигатель тихо мяукнул и заработал. Роган посмотрел на гирокомпас; он наверняка знал лишь одну-единственную цифру – курс возвращения. Вездеход некоторое время двигался в темноте – Роган забыл о том, что существуют фары… В пять было еще темно. Но он увидел прямо перед собой, вдалеке, среди белых и голубоватых звезд, одну, низко висящую над горизонтом, рубиновую. Он тупо моргнул. Красная звезда?.. Таких не бывает… Ему казалось, что рядом кто-то сидит – наверное, Ярг. Роган хотел спросить его, что это может быть за звезда, и вдруг очнулся, словно от толчка. Это был носовой огонь корабля. Он ехал прямо на эту рубиновую искорку во мраке, она медленно поднималась вверх, увеличивалась и стала ярко сверкающим шаром, отражение которого мерцало на броне корабля.

На пульте замигал красный огонек и зажужжал зуммер, сигнализируя о приближении силового поля. Роган выключил двигатель. Машина скатилась по склону дюны и стала. Роган не был уверен, что сможет снова взобраться на вездеход, если сейчас вылезет. Поэтому он дотянулся до тайника, достал ракетницу, но поскольку уже не мог ее удержать в одной руке, оперся локтем о руль и, придерживая кисть другой рукой, потянул спусковой крючок. Оранжевая полоса рванулась в темноту, ударилась о силовое поле, как о прозрачное стекло, и разбрызгалась звездочками. Он все стрелял и стрелял, пока ударник не щелкнул сухо. Патроны кончились.

Но его уже заметили, на вершине корабля вспыхнули два больших прожектора и, лизнув белыми языками песок, скрестились на вездеходе. Загорелись огни на пандусе, холодным пламенем люминесцентных ламп засияла шахта подъемника. По трапу толпой бежали люди, уже засветились прожекторы и на дюнах, и под кормой, повсюду заметались, пересекаясь, световые столбы, и наконец возникла вереница голубых огоньков, открывая вход в силовое поле.

Роган выронил ракетницу. Он сам не заметил, как сполз по борту машины и неверными, преувеличенно широкими шагами, неестественно выпрямившись и сжимая кулаки, чтобы подавить невыносимую дрожь в пальцах, пошел прямо к двадцатиэтажному кораблю, который стоял средь половодья огней на фоне бледнеющего неба, такой величественный и неподвижно-громадный, будто и вправду был непобедимым.

Закопане, июнь 1962–1963 гг.