Джихангир-Император. Прошедшее продолженное время - Александр Петров

Рогнеда поежилась и сделала движение, словно счищала с себя что-то.

– В каком смысле?

– В прямом, – зло сказал оборотень. – В виде врастающих в тело волокон из расползшейся по тоннелям биомассы.

– А как это? – мне почему-то сделалось дурно от этих слов.

– А так это, – вдруг зло сказала вампирша. – Будто колючая тина прикасается, а в следующий миг боль сгибает тебя пополам. А когда приходишь в себя, ты счастливая часть чего-то большего.

– Не понял…

– Даня-джан, тут и понимать нечего, – вклинился в разговор Фархад. – Говоря научным языком, обитаемая часть метрополитена представляет собой единый сверхорганизм, основу которого составляет заполнившая тоннели биомасса.

Где-то она расположена тоненькой пленочкой, а в центральной части, на уровнях правительственных бункеров, ее бывает и по пояс. В ее мутной жиже проходят нитки нервных волокон, верней, она вся – симбиоз нервных и производящих гормоны клеток. Так сказать, комбинация мозга и желез внутренней секреции.

Эта масса сама по себе не имеет разума, зато в состоянии хранить базовые программы и подключать к себе подвижные модули. То есть любой обьект, имеющий ЦНС.

– Что из этого следует? – поинтересовался я.

– Все живущие под землей – нынче придатки этой мерзости. Исключение составляют лишь разведчики и добытчики, которые тянут с поверхности любую органику для прокорма биомассы.

Есть полурастворившиеся в массе люди, образующие коллективный мозг, обслуживающий потребности сверхорганизма.

Есть производители питательных веществ, гормонов и ферментов, которые разучилась делать биомасса.

Есть организмы-бочки для их хранения.

– Как вы вообще дошли до жизни такой? – спросил я, чувствуя, как сьеденные плюшки просятся наружу.

– Про биомассу Алена тебе уже рассказывала. Про безмозглых, которые ее ели. И про нас, которые жили на энергии этих существ. В некотором смысле – совершенная система, – Фархад помолчал, собираясь с мыслями, потом продолжил: – Но вот однажды масса вырвалась из емкостей и распространилась, где только могла. Мы жестко боролись с ней и, как казалось, победили. Мобильные генераторы, острый пар и отрава вывели ее отовсюду. Кое-где ее даже удалось собрать и, не пропадать же добру, вернуть в герметичные танки ферм.

Однако жадность нам вышла боком. Через какое-то время в поведении троглодитов начались отклонения, а вскоре вскрылись факты употребления биомассы людьми. В один день случилась революция, когда носители биомассы захватили кладовые, посты связи и опорные пункты полиции. Сопротивление было недолгим, ибо многие подпали под действие миазмов и психоизлучения биомассы, оттого и не сопротивлялись в полную силу.

– И что случилось дальше? – поинтересовался я.

– У жителей подземелья сохранились остатки пищеварительной системы, – сказал вампир, тяжело вздохнув. – Им просто насильно влили в рот эту дрянь. Так все стали носителями. Масса хоть и была когда-то частью человеческих тел, но века в чанах, мутации под действием биоактивных излучений и обмен генами с плесневыми грибками превратили ее в нечто невообразимое.

Она заполнила им кишки, стала вторым мозгом, который полностью подчинил их.

– Ничего себе, – поразился я. – И как это потом решилось? Отчего вы тут на вольном воздухе, а не служите великой цели в подземельях?

– Поначалу масса была слаба и аморфна, оттого кое-кому удалось взять ее под контроль внутри себя. И даже симулировать заражение. Мы держались и обманывали этого жидкого монстра, пока тот не понял, что его дурят. Начались проверки, чистки и казни неверных. Масса поглощала приговоренных. С каждой растворенной в себе свободной личностью она становилась все сильней. Но мы научились путать след и менять носителей, внетелесно переходя из одного существа в другое.

– Как в Суздале? – поинтересовался я.

– Примерно так, – ответила вампирша. – Ты поражался тому, зачем наши подвергли себя жестокой пытке, изображая арестованную владимирскую делегацию. Но это была просто разминка, детский лепет по сравнению с тем, какие мучения приходилось терпеть под землей. Ты входишь в похожую на гной массу, а она опутывает тебя, затекает в ноздри, уши, в анус, выпуская проникающие в нервы и мозг отростки… И это больно. Так больно, как ты и представить себе не можешь. Но еще больней чувствовать, как твоя личность растворяется в ней, начинаешь жить чужими желаниями и страстями… Знал бы, каково нам пришлось, не обращался бы, как с грязью.

Вампирша отвернулась и провела рукой по глазам, стараясь, чтобы я этого не заметил. По подчеркнутой незаметности этого жеста я понял, какая актриса погибла в ней.

– Ну вот, Даня-джан, ты почти все знаешь о нас. Мы боролись. Одно время противостояние было почти на равных, когда мы вырвались из центральных тоннелей и создали свои поселения на периферийных станциях, поддерживая баланс энергетики при помощи портативных генераторов. Последний гвоздь в наш гроб забил один мальчик с его дымовыми шашками…

– Вот мне целовать вас надо было, – ответил я, отметив, что и Фархад, или как его там на самом деле, не менее искусный манипулятор.

– Мы единственные, кто сдерживал пакость в тоннелях. Теперь она непрерывно мутирует, растет и скоро вырвется наружу. Ты можешь представить бесконечно размножающуюся биомассу, получившую доступ к пище?

– Сдохнет она на поверхности, – вырвалось у меня.

– Не думаю, – заметил Фархад. – То, что сейчас происходит в электрическом поле Земли – всего лишь цветочки… Сколько можно сделать генераторов из тонны микропористого стекла?

– Очень много, – ответил я.

Мне вдруг стало страшно.

– Вот и подумай, Даня-джан.

– Если она всех специалистов сьела, кто будет строить эти генераторы? – не придумал ничего лучшего я.

– Мозги этих людей давно стали частью биомассы. И поверь, она холит их, лелеет и баюкает, лучше чем самая заботливая мать своего младенца. Кроме того, перед тем как уйти, мы узнали, что масса в состоянии произвести временное рабочее тело.

– Это как?

– Существо с руками, с ногами, с головой, если нужно. А также со всяким набором нечеловеческих приспособлений от дополнительных конечностей в виде щупалец до способности метать части своего тела в качестве автономных пищеварительных модулей.

– Это как?

– Нормальный с виду человек отрывает, к примеру, голову и кидает ее в тебя. В полете она становится куском жидкой слизи, которая покрывает тебя и начинает заживо переваривать, предварительно обездвижив. Или его рука вдруг становится гибкой и текучей и входит в глаза, уши, рот и прочие не совсем приличные проходы. На этих уродов не действуют пули и мечи. Рассеченные, они соединяют половины и снова встают.

– Хм… Не верится, – сказал я. – Ну хорошо, если они амебообразные, то как они гайки крутить смогут и кнопки нажимать?