Выживала. Том 3 - Arladaar

Помахав в ответ сторожу, Григорий Тимофеевич проехал по просёлочной дороге до асфальта и, плавно увеличив скорость, покатил по направлению к дому. Улица уже начала понемногу наполняться транспортом, в основном, общественным: горожане ехали на работу. Проезжая мимо остановок, заполненных людьми, которые провожали его взглядами, Григорий Тимофеевич в очередной раз убедился в правильности своего решения купить свой транспорт. Хотя, сейчас он уже подумывал о машине. Во всяком случае, деньги нужно понемногу на неё собирать.

Приехав во двор, Григорий Тимофеевич остановился у подъезда, поставил мотоцикл на подставку, выключил зажигание, вытащил ключ и направился домой.

Дома уже ждали Мария Константиновна и вставший и умытый Женька. В прихожке стоял собранный рюкзак.

— Я всё приготовила! — прошептала Мария Константиновна. — Осталось только Женьку покормить.

— Я две печенюшки съел! — заверил Женька. — Больше не хочу и не надо.

— Ладно, там поедим! — заявил Григорий Тимофеевич. — Давайте одеваться.

Оделись очень плотно: тёплые штаны с трико, тёплые носки, майка, рубашка, кофта, тёплые осенние куртки, резиновые сапоги, взяли с собой шапки, чтобы ходить в лесу.

— Ну всё, езжайте с богом, — сказала Мария Константиновна и невольно, по старой привычке, перекрестила и мужа, и сына. — Ты, Гришка, сильно там не гони.

— Ладно, не накручивай себя! — заявил Григорий Тимофеевич, закинул рюкзак на спину и в сопровождении Женьки вышел из квартиры.

— Сейчас к бабушке? — спросил Женька, когда вышли на улицу.

— К бабушке, они нас должны в 8 утра ждать у гаража, — согласился батя и посмотрел на часы. — Сейчас 7:45, как раз успеем.

Батя посадил Женьку перед собой, завёл мотоцикл, снял его с подножки и выехал сначала на второстепенную улицу, потом на проспект Металлургов, направившись в сторону вокзала.

Пока ехали с отцом по городу, Женька только сейчас обратил внимание на одну примечательную вещь, которая бросилась в глаза именно сейчас, когда он ехал на отцовском транспорте. Если в двадцать первом веке зелёный свет на светофорах горел чуть ли не 2 минуты, чтобы успело проехать как можно больше транспорта в разных направлениях, и успели пройти пешеходы, то сейчас светофор горел буквально всего 30 секунд, даже на главных дорогах. Едва успеешь остановиться, как уже загорается зелёный и нужно ехать. Наверное, это было логично: автомобилей на дорогах ещё не так много. Вдобавок Женька сейчас заметил ещё одну деталь, присущую СССР: водители никогда не пропускали пешеходов. Либо так было написано в здешних правилах дорожного движения, либо просто к этому привыкли, что трамвай, автомобиль или мотоцикл всегда прав. Пешеходы терпеливо ждали, когда проедет весь транспорт, и только после этого переходили дорогу, и переходили её, где захочется, вне пешеходных переходов.

Алгоритм езды на двухколёсном мотоцикле по городским улицам был интересным. Батя подъезжал к перекрёстку, если видел, что горит красный свет, тормозил, потом, нажав сцепление, отключал передачу, полностью останавливался и опирался левой ногой об асфальт, удерживая равновесие. Потом, когда загорался зелёный свет, снова отключал сцепление, давал газ, ногой толкал мотоцикл, включал первую передачу, отпускал сцепление и ехал, набирая ход. Потом вторая, третья передача, и погнали. Четвёртую в городе не трогал: хватало и третьей.

Таким образом, до Завокзальной улицы доехали очень быстро, по ощущению, всего за 5 минут. Если бы тащились пешком, на общественном транспорте, на это ушло бы не менее 40 минут.

Григорий Тимофеевич въехал в родной проезд, где находились сараи, и покатил, шурша шинами по печному шлаку и мелкому углю, которыми была подсыпана эта улица. Пока ехали, батя внимательно смотрел на дорогу: вполне могли попасться гвозди, которые находились в дровах, сгоревших в печках.

Женька издалека сразу увидел мотоцикл с люлькой, стоявший у гаража и две фигуры рядом с ним. Это были бабка Авдотья и дед Иван, которые сразу же замахали руками, увидев Григория Тимофеевича.

Батя подкатил к родственникам, остановился, поставил мотоцикл на подставку и заглушил двигатель. Потом снял Женьку с сиденья.

— Ну, здравствуй, пострелёнок, — радостно сказала бабка Авдотья, подошла к Женьке, обняла его и погладила по шлему. — Как доехал?

— Нормально! — ответил Жека и посмотрел на родственников.

Одеты они были по походному: оба в касках, в плотной одежде, дед Иван в фуфайке, бабка Авдотья в тёплом жакете. На обоих тёплые штаны и резиновые сапоги.

Иван подошёл к Женьке, поздоровался с ним за руку, как со взрослым, потом с Григорием Тимофеевичем.

— Мы поесть взяли, — предупредил батя.

— Мы тоже взяли, — бабка Авдотья показала на авоську, лежащую в люльке. — Ну что? Поедем с богом?

— Поедем, — согласился Иван и смотрел на небо. — Погода хорошая будет. Вроде без дождя.

Небо было чистым, уже встало солнце и разливало неяркие лучи по округе, по зелёной траве и начавшим желтеть листьям деревьев.

— В общем, ты же, Гриша, знаешь дорогу до Кузедеева? — спросил Иван. — Если в пути мы отстанем, жди нас там, у автобусной станции.

— А дальше далеко ехать? — спросил Григорий Тимофеевич.

— Километров десять в гору, по алтайской трассе, — заявил Иван. — С мужиками туда ездили несколько раз, грибов море, прямо у дороги хоть косой коси. Осенью опята, весной — колба. Всё есть. Только змеи могут попадаться. Так что осторожней. Ну и медведи похаживают.

— Ну давай, внучок, залезай в люльку, — сказала Авдотья Михайловна, взяла Женьку под мышки, посадила его в люльку. — Поедешь, держись за ручку.

Иван закрыл гараж, забрался на мотоцикл, Авдотья Михайловна села за ним, ухватив за пояс, Иван завёл мотор и поехал по направлению к второстепенной улице, идущей к ремонтному депо. Григорий Тимофеевич направился за ним. Потом оба мотоцикла выехали на улицу Завокзальную, главную улицу этого района, и покатили в направлении таксопарка и хлебокомбината, где, повернув направо, направились в сторону Южного выезда из города.

По обе стороны улицы простирался частный сектор. Серые заборы, огороды, в которых уже начали копать картофель, по краям гнулись поспевшие подсолнухи и торчали капустные вилки. Дома с дымящими печными трубами.

Григорий Тимофеевич ехал, смотрел на дома, на трубы и поражался, как изменилась его жизнь всего за год. Кто бы подумал год назад, когда примерно в это же время ездили на электричке с Машкой и Женькой за грибами, что у них будет новая квартира, новая мебель, появится Настя, будет мотоцикл, гараж и лодка… Если бы кто-то сказал ему об этом год назад, Гринька рассмеялся бы ему в лицо. Только сейчас он понял, что до этого, как листок, плыл по реке жизни, всегда по течению, не пытаясь выплыть хотя бы в сторону, не говоря