Мы - силы - Вадим Еловенко

– Еле узнали, – кивнул Ринат.

Улем покивал и сказал:

– Вот ведь. Мне удачу приносил, а себе нет…

– Такое всегда… Точнее, так всегда, – непонятно почему сказанул Ринат.

Хозяин посмотрел на него и сказал задумчиво:

– Да уж. По-другому я не видел. Ладно, иди. Отдыхайте. И вечером приходи ко мне. Помянем его.

Ринат, когда вышел от Улема, думал о том, что ведь и у Улема есть армия, но нет никого близкого… Наверное, так и должно быть. Наверное, это НОРМА быть одному. Быть одиноким в этом мире Нового порядка.

Некоторое время спустя

Майор морской пехоты склонился к доске и прочитал:

– Ханин, Рухлов… Да, точно, это они. Данила, смотри, что тут еще намалевано. Прочитай.

Молодой лейтенант ускоренного выпуска того года тоже склонился к доске и прочитал:

– «Расстреляны. За мужество и храбрость мы отдаем честь салютом. Если бы они были с нами, мы бы завоевали мир».

– Нет, ну вот козлы, – сказал майор. – Бандиты бандитам честь отдают и салюты палят.

Данила ничего не сказал, а майор продолжил, обращаясь к третьему присутствующему:

– Ну что, мичманенок?! Видишь, тебе еще повезло, что ты жив… – Майор посмотрел на заплаканное лицо пленника и отвернулся. – Баба!

Серов плакал навзрыд. Скованными наручниками руками он размазывал по лицу грязь и слезы. Он, может быть, и завыл, но при этих отморозках, морских пехотинцах, он боялся, что его опять изобьют. Лейтенант посмотрел на него и промолчал. Только он отошел от могил, двумя рядами тянущихся вдоль дороги, как мичман подполз на коленях и просто лег всем телом на поваленную майором доску.

На себя ему было плевать. Его обещали расстрелять, но оставили в живых, содрав погоны и отобрав кортик. Пока еще только условно. Но приговор суда будет жесток, и он это знал. «За бандитизм». Никто не хотел разбираться. Все хотели только одного – прийти и покарать разошедшихся бандитов, обнаглевших настолько, что у власти еще и помощи для борьбы с другими бандитами просят.

К могилам подвели несколько грязных жителей, что до этого ожидали в стороне.

– Ну, кто такие? – спросил майор у старшего.

– Я врач, – почти плаксиво сообщил тот. – Я хирург! А это мой сын и его невеста…

– Вы забыли сказать, что вы еще и еврей, – глухо сказал майор, смотря на стоящую перед ним на коленях троицу.

Врач с тоской глядел на начищенные ботинки майора и молчал.

– Я юдофоб, знаете ли… – проговорил майор и добавил: – Вам надо многое мне рассказать, прежде чем я решу, что с вами делать.

Врач кивнул и сказал:

– Я готов…

– Вы были здесь, когда все это произошло? – спросил майор, указывая на развалины города.

– Не здесь… недалеко. Но мы все видели и знаем, – поспешно сказал врач.

– Ну и что же тут произошло? Данила, заткни эту бабу!

Лейтенант аккуратно поднял скованного Серова и отвел его, рыдающего, подальше.

– Тут война была! – сказал хирург, обводя рукой горизонт.

– Да вижу, что не в лапту играли! – сказал майор. – Кто с кем воевал?

– Бандиты напали на город и всех здесь… До единого…

– Ты, старик, хотел сказать, что бандиты напали на бандитов? Верно? – проговорил он с нажимом.

После секундной паузы старик врач закачал головой.

– И кто победил? – спросил довольный майор.

– Бандиты, – неуверенно сказал врач.

– Какие из них?! – рявкнул майор.

– Те, которые напали… Извините…

– Не извиняйся. Это ты потом на суде извиняться будешь…

Подбежал радист:

– Господин майор! Там… недалеко отсюда взвод Хитрова наткнулся на особняк и попытался к нему подойти. В ответ по ним выстрелили. Нет, никого не ранили, но что делать Хитрову?

– Что-что? Что вы как бабы сопливые. Не сдаются – уничтожать! Вы, б…ди, на войне, а не в бабском общежитии. Пусть взорвет его ко всем чертям!

– Говорит, в окне видел девочку лет тринадцати-пятнадцати.

– И что? Приказ слышали? С теми, кто берет заложников, переговоры не ведутся! Исполнять!

– Есть! – сказал радист и убежал.

Майор повернулся к пленникам и спросил:

– Ну что, жидята. Страшно? Данила, позови сюда Хромого, пусть оформляет в лагерь! Всех, кого найдут, пусть передают сначала разведке, а потом сразу в лагерь. Не хрен им шляться неприкаянными… И готовьтесь выдвигаться дальше. Будем искать тех, кто победил…

Серова расковали, и он смог поправить доску на могиле. Рядом с этой доской он увидел другую: «…от друга и брата Роману…». Фамилию Серов не смог прочитать, так испорчена была доска дождями и ветром.

Павленко стоял в канцелярии и смотрел, как девушка ищет по спискам нужную ему фамилию.

– Рухлова? Есть такая. Вас верно информировали.

– Я хотел бы с ней встретиться, – сказал Виктор.

– Господин лейтенант. Вообще вы знаете, это не рекомендуется. Такое положение… Сами знаете.

Он знал и поэтому с обаятельной улыбкой протянул девушке непрозрачный полиэтиленовый пакет.

– Мне только узнать, не родственница ли это моему близкому человеку.

Девушка помялась, но пакет приняла и, написав на листочке записку, протянула ее Виктору.

– Думаю, руководство лагеря не будет сильно ругаться, что я помогла офицеру МЧС…

Он нервно ожидал в огороженном для свиданий внутреннем дворике лагеря. Позади него был корпус, в котором проходили свидания. Но он не стал сидеть в комнатах, он хотел сразу увидеть ту, которую искал. Полноватая женщина в форме вела под руку невысокую, бледную, безгранично утомленную жизнью и злоключениями девушку. Отперев калитку дворика, она пропустила девушку вперед и подвела ее к Павленко. Отойдя после немой просьбы Виктора в сторону, охранница позволила им поговорить.

Девушке Виктор был абсолютно неинтересен. Она смотрела себе под ноги и не говорила ничего.

– Вы Рухлова? – спросил он, нависая над ней.

Девушка кивнула.

– Антон Рухлов – ваш муж?

Отрицательно покачав головой, девушка так и не взглянула на него. Уже собираясь извиниться и попрощаться, он набрал воздух и услышал ее тихий голос: