Пламя Десяти - Рия Райд

обстоятельствам, одиночеству, нищете, сословным предрассудкам. Им не на кого полагаться, некому доверять. Если они умрут, об их родных никто не позаботится. И это в лучшем случае. В худшем – у них, подобно Рейниру, в этом мире нет никого, ни одной живой души. И тем не менее даже они находят, ради чего жить. И некоторые, самые сильные, добиваются невероятных успехов. Однажды таким, как Рейнир Триведди, будет принадлежать мир. Медленно, вопреки всему, они проскребут себе дорогу на вершину. – Нейк Брей выжидающе посмотрел на Андрея. – Тебе же я предлагаю трамплин, даю возможность войти в их число, не прилагая особых усилий.

Андрей поднял на герцога взгляд, полный невысказанной боли. Сам не осознавая почему, он уже ненавидел этого Рейнира Триведди.

– Я вырос в полеусе. В лиделиуме мне никогда не стать своим.

Прибрежный ветер, приносящий холодные соленые брызги, приятно обдувал его покрасневшее лицо. Лекарство облегчало боль, и алый румянец расползался по щекам, прогоняя последние следы недавнего приступа. Нейк Брей смотрел на Андрея без какого-либо выражения.

– Ты можешь все, что угодно, – без толики иронии сказал он, протянув руку и помогая ему встать. – До того, как оставить семью, ты заставил меня заключить с тобой сделку. Тебе было важно защитить родных, и ты нашел способ сделать это. Ты нашел способ заставить меня в тебя поверить. Если ты справился с этим, уверен, что со временем ты сможешь убедить сделать то же самое и лиделиум.

Когда Андрей вновь поднялся на ноги, Нейк Брей устало вздохнул, развернулся и медленно побрел в сторону резиденции.

До самого дома он больше не проронил ни слова.

Глава 4. Правда незнакомки напротив

Кристанская империя. Тальяс, четвертая планета Барлейской звездной системы, юрисдикция Хейзеров, 4866 год по ЕГС* (7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 3 месяца после трагедии на Мельнисе

Привыкнуть к жизни на Тальясе оказалось проще, чем я предполагала, а все потому, что дружелюбие Мэкки Ломидзе не знало границ. Как успел мне между делом намекнуть Филипп, кураторство прибывших с Иранты повесили на нее без согласования, и потому новые обязанности она приняла с особенным воодушевлением. В день моего прибытия, сразу после обеда, Мэкки, как и обещала, показала мне базу и рассказала обо всем, что, по ее мнению, могло мне пригодиться. Это была самая короткая экскурсия в моей жизни.

– Ну, в столовой ты была, – бросала она почти на бегу, – там мы едим. Дальше по коридору четыре крытых тренировочных отсека, там мы тренируемся. – Это было очевидно. Так же как и то, что Мэкки, видимо, считала, что у меня проблемы с развитием. – Еще есть уличный полигон, его ты тоже уже видела, – продолжала она, – а вон там склад. Если заглянешь потом к ним, выдадут все необходимое – одежду, предметы гигиены и прочую бытовую мелочь. Возможно, даже пару мазей для твоего побитого личика.

Инструктаж Мэкки длился от силы двадцать минут. Между бесконечными залами, корпусами, бункерами и отделами она проносилась со скоростью света. В таком темпе, с трудом поспевая за ее шагом, больше напоминающим бег трусцой, я даже не успевала как следует оглядываться по сторонам. Я старалась не думать о том, как буду потом часами бродить по этим подземным лабиринтам в поисках нужных помещений. По крайней мере, это казалось мне меньшим из зол. Лучше покорно помалкивать и позже разобраться во всем самой, чем лишний раз спрашивать о чем-то Мэкки.

Когда мы опустились еще на несколько ярусов вниз и добрались до жилых отсеков, я уже даже не пыталась расслышать, что она говорила, – ее приглушенный голос окончательно потерялся в окружающем гуле. О том, что Мэкки ждет моего ответа, я поняла лишь когда она внезапно оглянулась и выжидающе приподняла брови.

– Ты что-то спросила?

Мэкки устало вздохнула, всем видом демонстрируя, каких сил ей стоило возиться с такой бестолочью, как я.

– Чем ты занималась на Иранте? Что ты… умеешь?

Завуалированная попытка узнать о моем образовании, чтобы понять, на что я могу быть годна.

– Я неплохо стреляю.

Мэкки посмотрела на меня с явным недоверием.

– А еще? Или на Иранте ты только и делала, что переводила патроны?

– У моего отца было небольшое собственное дело, связанное с поставкой оружия, – я предпочла пропустить ее колкость мимо ушей. – Он меня многому научил. В том числе и неплохо стрелять.

– Контрабанда оружия – вот, как я понимаю, называлось небольшое дело твоего отца, – заключила Мэкки, и я невольно поежилась. Чего-чего, а проницательности ей было не занимать. Пытаться оправдаться или придумать другую историю даже не было смысла. Добыть достойные деньги на Иранте можно разве что нелегально, и Мэкки это было прекрасно известно. – И где сейчас твой отец?

– Он мертв.

Что с ним случилось, Мэкки предпочла не уточнять. Впрочем, как и высказывать соболезнований. Через пару минут она распахнула дверь одного из жилых блоков, что уходили далеко в глубь слабоосвещенного коридора, и повернулась ко мне, приглашая войти.

Узкая белоснежная комнатка с двумя кроватями, одним-единственным комодом и давящим, низким потолком напоминала гроб, рассчитанный на двоих. На одной из кроватей я с удивлением обнаружила Калисту. Она сидела на ней с ногами и копалась в голограммах, что выходили из ее браслета. Заметив нас, она тут же выпрямилась, свернула все данные и заговорчески подмигнула. Ее распущенные цветные волосы тут же рассыпались по плечам, а на лице появилась довольная улыбка.

– Кали?

– Тебе было нужно койко-место, а мне – новая адекватная соседка, – с ходу ответила девушка и кивнула в сторону кровати напротив. – Располагайся.

Это был щедрый жест, хотя уже тогда мне следовало догадаться, что Калиста ничего не делала просто так. В отличие от Мэкки, она вела себя куда приветливее, но всегда строго блюла свои интересы. С того самого дня между нами возникло негласное соглашение: Кали не расспрашивает меня о прошлом на Иранте, я позволяю занять одну из моих полок ее цветастыми вязаными свитерами, учтиво выслушиваю ежедневную болтовню о последних сплетнях базы и не донимаю вопросами о том, о чем она, наоборот, предпочитает не говорить. Например, не уточняю, что случилось с ее предыдущей соседкой.

Калиста Чавес оказала мне еще одну услугу. На базе она работала в отделе информационной безопасности, и каким-то невероятным образом ей удалось протащить меня на одну из низших ассистентских позиций. Тем самым Калиста за каких-то пару дней решила вопрос моего иждивенчества и избавила от необходимости корячиться на кухне. До этого из-за нехватки рабочих рук меня собирались распределить именно туда. В общем, дружба с Калистой оказалась крайне полезной. Во имя прочих благ я даже была готова часами выслушивать поток сплетен, что она «по секрету» вываливала на меня в конце каждого рабочего дня.

С Мэкки и Филиппом мы пересекались гораздо реже. Как правило, раз в пару дней, когда у нас совпадало время обеда. Вместе с Кали, вчетвером, мы занимали стол желательно где-нибудь в более-менее тихом углу, подальше от галдящей толпы. В среднем у нас было по сорок минут, чтобы перекусить и коротко обменяться последними новостями. Правда, большую часть этого времени мы либо слушали очередные сплетни от Кали, либо смотрели новости, что иногда мелькали в обеденном зале