Осторожно, волшебное! - Наталья Викторовна Соколова

- Можно мне вас... поцеловать? - сказал он с непривычно серьезным лицом. Сказал небойко, как-то тяжеловесно, с усилием.

Повисло маленькое неловкое молчание.

- Ну, просто как передовую... - заторопился Эдик, краснея и от смущения бормоча не то. - Как представительницу...

- Как представительницу? - Она умненько усмехнулась. - Ну, если так... - Оглядела Эдика с ног до головы быстрым женским взглядом. - Целуйте, только скорее. Пока Марина стоит спиной.

Деталь, блестящая, новенькая, только что рожденная, была завернута в промасленную бумагу. В машине я то и дело разворачивал бумагу, чтобы убедиться, что все в порядке, что петля действительно тут, при мне.

Дверь открыла Майка. Милые шоколадные глаза глянули на меня сквозь слезы, и у меня у самого комок встал в горле.

- М? - это спросила Майка.

- Мгм. - Это означало: «Да, привез».

На одну малую, совсем малую минуту ее голова прижалась к моему плечу.

- М? - это спросил я.

- Да. - Это означало: «жив».

Только теперь я понял, как страшно мне было спрашивать.

В первой комнате было много народу: соседи, дядя Саша, Денис, еще кто-то знакомый. Некогда было разглядывать. Ко мне бросился Гоша, почему-то в заводском комбинезоне и весь измазанный красками.

Из второй комнаты выглянула молоденькая медсестра.

- Скорее!

Я вошел, стараясь не шуметь. Окна были занавешены. Ксения Алексеевна наклонилась над кроваткой.

Я ожидал увидеть что-то ужасное. Но Мальчик был в сознании. Почти такой же, как всегда. Даже улыбался. Только сесть он, кажется, не мог - лежал, откинувшись на подушку, как-то беспомощно завалившись назад, в неудобном положении.

Ему не давали уснуть. Его тормошили, развлекали.

- А ну, скажи: деда. Де-да, - настойчиво повторяла Ксения Алексеевна.

Мальчик увидел меня. Что-то родное, теплое, чтото по-старому хитренькое мелькнуло в его глазах. И он сказал своим хриплым шепотом, сказал почти беззвучно, чуть шевеля губами:

- Па-па!

И двумя согнутыми пальцами - костяшками пальцев - совсем слабо ухватил меня за нос.

Я хотел поправить ему подушку, что-то сказать... Но Ксения Алексеевна уже толкала меня к двери и твердым командирским голосом отдавала распоряжения:

- Посторонних вон! Люся, большой шприц! Где стерильные материалы?

И дверь за мной захлопнулась.