Рикэм-бо «Стерегущий берег» - Антон Павлович Кротков

коп почти сразу наткнулся на фразу, произнесённую Исмаиловым: «Всё что я скажу далее, является самооговором и сделано под принуждением».

— Конечно, Вы можете попытаться отмонтировать запись, — спокойно сказал ему Исмаилов. — Только предупреждаю: мой адвокат мистер Слонг будет настаивать на изъятии исходника для проведения независимой экспертизы. К тому же вы сами говорили, что запись производится не на плёнку, а на очень тонкую металлическую проволоку… Конечно, я не специалист, но по-моему сфальсифицировать такую магнитофонную запись очень сложно.

Игорь видел, как от каждого его слова забинтованная голова-шар сыщика дёргается, словно от ударов, и всё же продолжал избиение:

— Увы на этом магнитофоне нет стирающей головки, поэтому стереть что-то с пленки невозможно. Вам придёться обращаться к специалистам. Но опять же по вашим словам, такая техника имеется лишь у ФБР. А они с подозрением относятся к полицейским, и не упустят возможности разоблачить нечистоплотного копа.

Глаза сержанта в узких щёлках бинтов яростно вспыхнули, но погасли.

— Я и не собираюсь — выдавил он из себя.

Наручники были сняты. Потирая запястья, Игорь признался:

— Я случайно нащупал магнитофон, пока вы находились без сознания.

Родригес уныло кивнул. Он уже понял, что всё произошло после того, как лодку Джеффа перевернула акула, и они много часов провели в воде, пока их не подобрало судно экспедиции Хиггинса.

Игорь не чувствовал зла по отношению к полицейскому, который просто слишком рьяно выполнял свою работу. Он даже протянул ему руку. Родригес пожал её и мрачно спросил:

— Почему же вы сразу не сказали, что обыграли меня?

Исмаилов пожал плечами и простодушно улыбнулся:

— Не хотел портить вам радость. Когда человек так долго и страстно охотится на кого-то, то, по-моему, он заслуживает хотя бы пятнадцати минут счастья.

Глава 119

Передовая авиабаза ВВС США в оккупированном союзниками Западном секторе Германии

По приказу штаба стратегических ВВС США в Европе два полка «Летающих крепостей» 8-й воздушной армии, а также две сотни истребителей дальнего сопровождения Р-51 «Мустанг» и Р-47 «Тандерболт» 8-й и 15-й армий были срочно переброшены из Великобритании. На бывшем немецком аэродроме, где в последние месяцы войны базировались немецкие реактивные Мессершмитты, подразделениями из инженерного корпуса в сжатые сроки была приведена в порядок бетонная взлётно-посадочная полоса и отремонтирована вся аэродромная инфраструктура.

Как только всё было готово к приёму тяжёлых бомбардировщиков, первые В-29 стали садиться и заруливать в подготовленные для них бетонные укрытия-капониры.

Впрочем, уже через три часа экипажи были собраны на предполётный брифинг. Навигационный и основной инструктаж были сжаты до двадцати минут. Взволнованным лётчикам зачитали боевой приказ, после чего каждый экипаж получил персональную цель. И все отправились к самолётам.

Командир бомбардировщика «Звезда Чикаго» полковник Рей Парк задумчиво молчал. Пока ехали в аэродромном автобусе он и его парни ни проронили ни слова. Они давно летали вместе и понимали, что предстоит отнюдь не увеселительная прогулка. Скорей всего на всём пути длиною в полторы тысячи километров предстояло прорываться через тысячи вражеских истребителей. Их целью была Москва. И конечно столица СССР должна великолепно охраняться. Впрочем, до неё ещё надо добраться…

Через полчаса после взлёта им и парням из истребительного прикрытия предстояло схватиться в воздухе с истребителями 16-й советской воздушной армии, дислоцированной в Германии. После первой трепки над Германией и над Балтикой от конвоя вряд ли что останется. А значит, надо готовиться к тому, что уцелевшим бомбардировщикам предстоит преодолеть сотни километров советского воздушного пространства без прикрытия «мустангов». И без бортового вооружения — с бомбардировщика сняли почти три тонны брони и все пулемёты, чтобы поднять потолок полёта до десяти километров — так можно было избежать хотя бы части атак перехватчиков, не имеющих герметичных кабин и специального кислородного снаряжения.

А ведь на пути их будут поджидать асы Ленинградского гвардейского истребительного авиакорпуса ПВО, а за ним — особый московский район ПВО. Настоящая крепость! И чем ближе они будут подлетать к Кремлю, тем плотнее будет огонь с земли тысяч зенитных стволов и яростнее наскоки сталинских соколов.

Так что риск не вернуться был достаточно высоким. При столь мрачных собственных перспективах Рэя Парка и его экипаж как-то мало заботило, что им предстоит стереть с лица земли город с многомиллионным населением и древней историей. В конце концов, они профессионалы и всего лишь выполняют приказ политиков.

Когда лётчики подъехали к самолёту с надписью на борту «Бог — это любовь», техники заканчивали подвеску бомбы. Операция выполнялась с помощью специального гидравлического подъёмного устройства, доставленного военно-транспортным самолётом. Работы выполнялись под наблюдением нескольких штатских — по виду учёных. Семь человек в синих комбинезонах суетились под животом самолёта, а над их головами на специальной подвеске слегка покачивалось четырёхтонное чудовище. Пузатая бомба имела весьма внушительные размеры и вес, и всё же лётчикам привычнее было принимать в бомболюк десятки единиц боевого груза. А тут всего одна бомба. Странно было думать, что в этой трёхметровой железной бочке заключена мощь многих тысяч обычных боеприпасов. Бомба подвешивалась в инертном снаряжении, то есть без взрывателя, который предстояло активировать перед самым сбросом, и всё равно лётчикам было не по себе от мысли, что будет, если она взорвётся на борту, к примеру, от попадания шальной пули.

— Повезло вам, парни, — кивнул на бомбу бригадир команды оружейников по имени Нил. Имелась в виду специальная премия, обещанная экипажам за этот вылет.

Полковник Рэй Парк предложил инженеру подыскать ему уютное местечко на борту. Нил отшутился:

— Тогда вам меньше достанется. Вы и без меня справитесь.

С низким гулом «Звезда Чикаго» проехал по рулёжным дорожкам к взлётной полосе, и занял позицию ожидания в конце колонны из шести машин. Прошло сорок минут, а приказа на взлёт всё не поступало. Между тем нервы у всех были взвинчены.

Барабаня пальцами по штурвалу, Парк скосил глаза вправо: лицо второго пилота было белым, губы его едва слышно повторяли одно и то же:

— Ублюдки, ублюдки…

Парк выругался про себя. Пора бы начальству уже разрешить вылет, чтобы как можно скорей покончить со всем этим. А через шесть часов их ждёт заслуженный отдых в компании немецких фройлян, которые обожают американских военных и умеют делать первоклассный секс.

Наконец в наушниках прозвучала долгожданная команда и головная машина, пробежав по полосе, ушла в небо, за ней