Оникромос - Павел Матушек

Вместо грохота портовых машин, которые теперь неподвижно стояли, покрытые красной ржавчиной, раздавались только гортанные призывы маготов да щебетание птиц. Над городом возвышалась известняковая Гебельтерская скала, высотой почти в пятьсот ярдов и формой напоминающая кривую пирамиду. В течение сотен лет она была очень важным наблюдательным пунктом, так как оттуда открывался прекрасный вид на Гебельтерский пролив – единственное место, где Междуземное море сливалось с Ателантическим океаном. На вершине скалы находилась большая крепость, построенная для того, чтобы дислоцированные там бритинейские солдаты следили за всем, что происходит в проливе, вплоть до хорошо просматриваемого противоположного берега, относящегося уже к Анаферике. Во всяком случае, так было в прежние времена, потому что теперь крепость стояла такой же заброшенной, как город и порт.

Люди ушли отсюда двадцать три года назад. Вскоре после пробуждения Беленуса все жители полуострова почувствовали, что им необходимо немедленно покинуть это место; они ощутили глубокое внутреннее побуждение, которое было настолько сильным, что сопротивление ему походила бы на попытку остановить свое сердце силой воли, и поэтому каждому пришлось подчиниться ему. Кажется, те, кто начинал собирать свои пожитки, наблюдали, как из вершины Гебельтерской скалы медленно выступает огромный черный шип. И когда последние жители Гебельтера покидали свои дома и садились в лодку, он был уже настолько высок, что его конец исчезал в облаках. После этого здесь уже не осталось никого, кто мог бы рассказать о том, что произошло на полуострове, и даже если бы кто-то и нашелся, он, вероятно, все равно не смог бы многого увидеть. Потому что самое главное происходило далеко отсюда, за пределами человеческого зрения. И все же бритинейцы получали информацию из газет, из разговоров в барах и из радиопередач, которые будто намеренно сообщали одно и то же. По слухам, шип вырос за пределы атмосферы, ушел далеко в космос и начал сжиматься, вытягивая оттуда крупную сферическую спору. Каждое последующее сообщение о шипе усугубляло атмосферу нервного ожидания, усиливало параноидальные подозрения, питало сомнения и невыразимую надежду. И вот спустя почти два года с момента, как шип начал свой рост, он наконец прибуксировал спору сюда, на Гебельтер. Молак немедленно распространил официальное сообщение, в котором объявил, что это новый рецептор Матери Императрицы, благодаря которому она будет непосредственно наблюдать за Гебельтерским проливом и действиями Трооха. Это быстро привело к тому, что люди освоились со спорой и дали ей собственное имя. Буквально в одночасье все стали называть ее Оком Матери. Спало напряжение, уже давно копившееся в обществе. По всей Бритинеи специально созданные для этой цели оперативные ячейки Молака стали устраивать всевозможные фестивали с выступлением механических жонглеров, театрами живых картин и огромным количество подозрительно дешевого пива, сваренного из лауданума. Все это успешно отвлекало людей от того, о чем они и так думать не хотели.

Теперь, спустя годы, спора больше не вызывает таких эмоций, и вряд ли кто-то еще помнит о ее существовании, но она по-прежнему существует. Она качается над Скалой, высоко в небе, на конце толстого шипа высотой в несколько миль, словно воздушный шар, покрытый колючими чешуйками, блестящими, как полированный зубчатый оникс.

Баркельби, однако, был уверен, что всё связанное со спорой, все эти отношения и инфантильные объяснения – это всего лишь хитрая ложь, упавшая на благодатную почву, и не обольщался, что когда-либо узнает, чем на самом деле является эта спора и почему она была здесь установлена. Для Баркельби в данный момент было важно только то, что ему предстоит проникнуть в нее, ведь именно ради этого его сюда и привезли. Остальное он привычно выталкивал за грань интереса.

Комисори, который проводил с ним инструктаж на воздухоплавательной лодке, выразился очень лаконично. Он заявил, что это пустяк, чистая формальность, но Баркельби – единственный активный обладатель сознательного оружия, который может это сделать. Позже он добавил, что внутри Ока расположился исследовательский лагерь, где работают ученые, занимающиеся анализом космической споры. Они поддерживают постоянную радиосвязь с Локудоном, но время от времени их радио замолкает. Источником проблем с подключением является иная физика споры, которая регулярно трансформирует человеческие технологии так, что они перестают работать полезным для нас способом. Именно поэтому и электронные компоненты радиостанции необходимо часто заменять. Молак всегда стремится иметь под рукой кого-то, кто может доставить запасные части в любой момент, но, к сожалению, так получилось, что те, кто обычно этим занимается, были срочно переведены на Южный полюс, и им требовалось срочно найти замену. Однако, поскольку таким сменщиком может быть только обладатель сознательного оружия, по понятным причинам, выбор был крайне ограничен. Комисори всячески извинялся и выражал сожаления, что Баркельби прошлось добираться из Боззокана, и уверял, что для решения вопроса потребуется всего несколько часов. Баркельби спросил, почему это должен сделать обладатель сознательного оружия? И комисори загадочно ответил, что только с ним можно войти в Око. Затем Баркельби выдали тяжелую холщовую сумку с запасными частями для радиостанции и оставили его на взлетно-посадочной полосе гебельтерского аэропорта.

Ремень сумки врезался в кожу, и каждые несколько десятков шагов приходилось останавливаться, чтобы перекинуть ношу с одного плеча на другое. Несмотря на это, Баркельби быстро оставил за спиной разрушенные здания, проржавевшие разбитые автомобили, а также потрескавшийся асфальт городских улиц, разрушенный проросшей травой и низкими колючими кустами, и начал подниматься по широкой вымощенной дороге на вершину Скалы. Повсюду сновали обезьяны. Он проходил мимо них, а они подозрительно всматривались в него. Баркельби боялся, что обезьяны могут почувствовать угрозу и попытаются прогнать его со своей территории. И хотя они были довольно малы, зато превосходили его численно. Если бы обезьяны захотели, они без труда нанесли бы вред Баркельби.

– Скажи, что ты наблюдаешь за ними, – прошептал он.

«В этом нет необходимости. Они до сих пор помнят людей».

– Надеюсь, ты прав.

«Сосредоточься на задании и береги дыхание».

Чтобы забраться на Скалу, Баркельби потребовалось менее часа. Он не знал, чего здесь следует ожидать, но его не удивило, что крепость практически перестала существовать. Собственно, только главные ворота и часть внешних укреплений сохранились в целости и сохранности. Остальные постройки превратились в концентрические волны стекловидного шлака, застывшие вокруг того места, откуда поднимался черный шип. Баркельби прошел через открытые ворота и вдруг оказался прямо возле шипа. Он невольно ахнул от впечатления. Его широкое коническое основание было намного шире знаменитого готического Винчестерского собора, который, как и все прочие сакральные объекты во всем мире, после пробуждения Беленусов перестал выполнять свою прежнюю функцию, но продолжал впечатлять своими размерами. Впрочем, сравнению с подобными объектами