Земля в иллюминаторе - Юрий Иванович

Григорий пересел к ней на софу и обнял за плечи.

– Ты извини, но ты мне так и не рассказала: почему у тебя не было детей с Хоссе? Сказала – потом, а мне все неудобно спросить.

– Да. – Мария тяжело вздохнула. – Ты знаешь, в моей жизни были две огромные боли. Это смерть Хоссе и то, что у нас не было детей, – взгляд ее был устремлен далеко-далеко. – Врачи сказали, когда мы забеспокоились через год после свадьбы, что у меня кое-что не в порядке. Ну и начали лечить. Почти безрезультатно! Я, правда, сильно-то и не спешила на процедуры, все думала – успеется… А как время пролетело!.. – она неожиданно резко повернулась к Григорию и посмотрела ему прямо в глаза. – А ты мне сделаешь ребенка?

– Да, я… – растерялся он.

– Ты только не спеши отвечать, – попросила Мария. – Хорошенько подумай и скажи. Мой лечащий врач приезжает в конце октября из командировки, я уже узнавала, и я бы продолжила у него лечение. – Увидев, что он хочет что-то сказать, добавила: – Умоляю, не спеши отказываться.

– И не собираюсь я отказываться, сделаю все, что в моих силах… – пообещал Григорий и был тут награжден длительным и горячим поцелуем. Немного отдышавшись, он продолжил: – Меня волнует только один вопрос. Мне очень неудобно перед дочерьми, и я переживаю: как они к этому всему отнесутся.

– А давай им устроим на каникулах поездку сюда, и, я думаю, все будет в порядке. Тем более что ты меня представишь как свою невесту, а они уже не маленькие и все поймут. И вообще пока еще рано тебе волноваться. Я ведь только спрашиваю твое разрешение на дальнейшее лечение, которое до сих пор было совсем неэффективно. Но… я бы очень, очень хотела иметь ребеночка… – из ее глаз полились непроизвольные слезы, и она закрыла лицо руками.

Григорий, не зная, как ее утешить, принялся целовать ее в руки, плечи, шею, повторяя при этом:

– Ну что ты, успокойся. Только не плачь, – и постепенно она успокоилась и даже попыталась улыбнуться.

– Спой мне лучше что-нибудь веселое.

– Запросто! – тут же согласился Григорий, хватаясь за гитару. После нескольких песен он, поглаживая себя по животу, задумчиво произнес: – Что-то у меня аппетит не на шутку разыгрался.

– Так ведь уже давно пора обедать! – вскочила Мария и потянула его за собой на кухню. – Ты, кстати, обещал поджарить ребрышки в духовке. Где они?

– А пока ты начистишь картошку и она приготовится, будут уже готовы и ребрышки. И еще салат успею сделать! Ты как больше любишь: с майонезом или с подсолнечным маслом?

– Делай, как тебе нравится! – разрешила она, начиная чистить картофелину.

– Тогда будем с майонезом! – сказал он, раскладывая порубленные кусочки ребрышек на противень и включая духовку. – Жаль, конечно, что не додумались заблаговременно замариновать, но и так будет вкусно. А маринованное мясо будем есть в следующее воскресенье. Шашлык называется. Ты, надеюсь, не забыла, что мы приглашены?

Мария перестала чистить картошку:

– Как же ты им меня представишь?

– Как свою невесту. Или тебе больше подойдет как музыкальный редактор?

– Нет, нет. Лучше первое, – заулыбалась Мария. Потом спохватилась: – А как я буду разговаривать с твоими друзьями? Я ведь не знаю вашего языка.

– Каждый из них сносно говорит по-испански, так что тебе скучно не будет. Все очень хорошие люди и тебе понравятся.

– А я им понравлюсь?

Он при этом вопросе даже замер, а потом в шутку ревниво поинтересовался:

– Чего это ты должна им нравится? Ты моя невеста? Вот мне и нравься! И только! А то больше никогда… не спою тебе под гитару!

– Ну, ты и шантажист! – притворно вздохнула Мария. – Разве можно тебя не послушаться?

А через неделю действительно все было здорово. Как и обещал Григорий. Шашлыки приготовлены были так ароматно и вкусно, что Мария ела и ела, а ей еще хотелось. Наташа, грузная женщина, чью сороковую годовщину отмечали, делилась с Марией рецептом приготовления.

– Главное правильно мясо выбрать, – советовала она. – И, кстати, Григорий умеет это чудесно делать. Удивляюсь, почему он вас раньше шашлыками не угощал.

– Мы только недавно познакомились, – пояснила Мария. – Две недели. Но обещал, что сегодня попробую и не пожалею.

– И как? Вкусно?

– Еще как вкусно! Боюсь даже, что объелась. Тяжело как-то.

– Ну, от хорошего плохо не бывает! – успокоила ее Наташа.

– Чего это они так все раскричались? – забеспокоилась Мария.

Вся остальная компания, разбившись на две команды, уже минут пятнадцать играла в футбол на рядом расположенной полянке. Сейчас же они, почти все, обступили Григория и общими усилиями пытались вытолкать с поля.

– А! – засмеялась Наташа и перевела: – Это они ругаются с ним за то, что он их всех с ног сбивает. А он возражает: я, мол, просто умело прикрываю мяч корпусом. Но нет! Все равно удалили, на пять минут.

Подошел разгоряченный Григорий и, с жадностью выпив полный стакан кока-колы, завозмущался:

– Они совсем в футболе не разбираются, простейших правил не знают!

– Так ты же им чуть ноги не повыламывал! – вставила именинница.

– А вы видели, как они мне на спину запрыгивали? Свалить пытались!

– Да, это не по правилам! – заступилась Мария.

– Правильно! – воспрял он духом. – Вот кого надо было судьей назначить. Будешь судить второй тайм?

Но она не ответила. Ей почему-то стало плохо и затошнило. Видя ее бледность, Григорий не на шутку забеспокоился:

– Что с тобой? Может, слишком жарко? Дать попить?

– Наверное, шашлыков переела, – попыталась улыбнуться Мария, вставая. – Сейчас пройдет. Пойду, прогуляюсь к кустикам.

– Я с тобой! – он взял ее под руку.

– Нет, ты уж извини, я сама. – Он понял и присел к большому столу, на котором были разложены разнообразные закуски и выпивка. И бросал частые взгляды в сторону удаляющейся Марии. А ей становилось все хуже и хуже. Она старалась не подавать виду, но тупая боль внезапно ударила по вискам, коленки предательски задрожали, а тошнота подступила к самому горлу. Она не могла больше сдерживаться и, наклонившись, вырвала. Стало чуть легче, и она решила вернуться назад. Но ее чуть не сбил с ног подбежавший Григорий. Он успел заметить, как ей плохо.

– Тебе еще хуже? Едем в больницу!

– Да нет, уже все нормально! – но ей стало действительно хуже, и бледность проявилась на ее лице еще больше. Как испугался Григорий! Он подхватил Марию на руки и чуть ли не бегом понес к машине. На ходу он утешал ее, заикаясь и сбиваясь с мыслей:

– Н-не переживай. П-попался кус-сочек мяса п-плохой. А где же машина? Ага, вот она. Или майонез плохой… Где же ключи? А черт, есть! Скорей всего рыба виновата, жареная. В такой жаре она быстро портится. Вот так, садись, здесь недалеко, десять минут потерпи, пожалуйста.