Четвёртый - Сергей Калашников

Отоспаться нам помешал пилот - он, пока мы наслаждались "подарками", рысил по "аэродромной" поляне, потом подошёл к нашей собравшейся предаться морфею компании и, отогнув пошире ворот комбинезона, продемонстрировал петлицу со шпалой. То есть из воздушного извозчика превратился в старшего по званию. И тут же пригласил младших командиров к которым, (судя по взгляду), отнёс всех, кроме Тамары Михайловны, пройтись с ним, прихватив шанцевый инструмент.

С инструментом проблем не возникло - сапёрные лопатки у нас всегда при себе, а вот с исполнением распоряжений товарища капитана мы хлопотали до ужина - засыпали промоины, что тянулись со стороны леса к болоту, к которому вёл уклон, начинавшийся много левее. Дело в том, что грунт здесь похож на тот, по которому мы в первый наш день огибали минное поле - трава на нем редкая, клочками, а под тонким слоем лёгкой песчанистой земли сплошная глина - исключительно неплодородное место.

Так вот! Промоины - они в глине. И засыпать их нужно тоже глиной, которую следует взять за пределами "лётного" поля. А потом утрамбовать и замести сверху той самой, похожей на песок, землёй.

Капитан, кстати, тоже впрягся вместе с нами, а Ольгу поставил на легкую работу - сделать несколько мелких канавок со стороны леса. Из них мы и добыли глину.

- Место вы выбрали толковое, но не довели его до ума, - мрачновато отметил он вечером. Молодёжь зелёная - учить вас некому.

В темноте мы проводили самолёт и, навьючившись, как верблюды, отправились в путь - нам всю ночь шагать до района, где запланированы диверсии. Товарищ старший лейтенант принадлежность свою к командному составу всячески прятала. Не распоряжалась, спрашивала всегда мягко, демонстрируя не требовательность, а любопытство. Косила под рядового члена группы. То есть она вынюхивала что-то не вполне ей понятное, давая нам возможность проявить себя в обычной обстановке - без руководства сверху.

Следующую ночь мы копали, пробиваясь под шпалу там, где на ней лежал рельс. Укладывали заряд килограммов на восемь, настораживали взрыватель и закапывали свой гостинец, унося лишний щебень на плащ-палатке. Верхний слой, снятый и уложенный тоже на плащ-палатку, возвращали обратно, с великим тщанием маскируя следы своей деятельности. А потом переходили на новую точку в четверти километра, где снова проделывали то же самое.

Работали в темпе вальса, чтобы успеть начать и кончить в промежутке между поездами на этом перегоне - интервал движения мы выяснили заранее, но без взрывчатки ничего поделать не могли. А тут, когда нам привалило такое богатство.... После этого праздника труда у нас (парней - "девочки" охраняли) ныла каждая мышца. А потом переход, к счастью, почти налегке, до места, где мы оставили продуктовые сокровища.

- А теперь у меня имеются вопросы, - самым настоящим командным тоном сообщила товарищ старший лейтенант. Ольга, устанавливающая котелок над плиткой с сухим спиртом, посмотрела на меня с выражением "А я тебе говорила"

- Слушаю вас внимательно, - повернулся я к гостье-ревизорше.

- Почему вы заложили фугасы не под рельс, а под шпалу? Ведь расход взрывчатки в разы больше.

- Чтобы немцы не нашли.

- А почему их поезда проходили, не вызывая подрыва?

- Взрыватели не сразу взведутся. Первый, кстати, уже, - издали донёсся ослабленный расстоянием характерный звук. - Вот. Первый пошёл. Второй приготовится к работе только к вечеру, следующий - наутро, и последний опять вечером, - вздохнул я. - Весь доставленный вами тротил и неделя моих трудов над взрывателями прервут железнодорожное сообщение на пару суток, не более.

***

Сильная женщина эта Тамара. Но умоталась с нами не по-детски. Ну да, мы-то за месяц привыкли к такой жизни, а она, кажется, начала засыпать на ходу.

- А где Бецкая и Куц? - спросила, когда мы добрели до тайника, где прятали материалы и инструменты. Это в том самом угнанном ещё в первый день грузовике - крепкий брезентовый тент хорошо укрывает наши сокровища от непогоды.

- На перегоне между разъездами Лупатово и восемьдесят четвёртый километр. За движением наблюдают и выявляют режим охраны.

- Я вам поесть сварю, - вдруг смущённо и суетливо сказала женщина, на что я повернулся к ней, поднял руки, словно нависаю, растопырил согнутые на манер когтей пальцы и страшным хриплым голосом скомандовал: - Спа-ать!

А что? Моя внучка очень любит, когда я её так укладываю.

Глядя на лицо товарища старшего лейтенанта, захрюкал, давясь от смеха, Миша, а я почувствовал себя неудобно - нехорошо получилось. Не в духе времени. Но, придя в себя, Тамара ещё более смущённо улыбнулась и послушно устроилась в гнёздышке из плащ-палаток в ямке на вершине возвышения, откуда хорошо просматриваются подходы. Миша ей все показал, постелил и, кажется, даже одеялко подоткнул.

- Ты такое страшное лицо сделал, - сказал он мне, вернувшись. - У неё даже рука потянулась к кобуре.

- Она не носит кобуры.

- К тому месту, где у наших пистолет, сзади справа. Рефлекс, однако. Не шути так больше.

- Мне тоже её жалко. Женщинам место дома рядом с колыбелькой, а не по лесам носиться под пудовыми вьюками.

- Про Ольку ты так не рассуждаешь, - ухмыльнулся Мишка.

- Её мне тоже жалко, - я уже закрепил на ящике тиски и принялся осторожно подпиливать корпус взрывателя насаженным на длинную ручку надфилем - изготовление очередного сюрприза для оккупантов требовало вдумчивости и неспешности. А то ведь недолго и без пальцев остаться.

Поесть нам Тамара всё-таки приготовила, когда отдохнула. Она использовала те несчастные морковки, что завалялись у нас, и соорудила варево чуть жиже, чем мы обычно стряпали. Потом долго пытала меня про взрыватели и вообще относительно общих соображений, касающихся нашей живучести.

- Остальные группы так и не вышли, - сообщила она грустно. - Ничего про них не знаем.

- А ребята Кирмасова?

- Они не из нашей школы. Да и командир у них - старый вояка. Так ты говоришь, нужны взрыватели с большими замедлениями? Чтобы становились на боевой взвод через многие сутки после установки?

- Да. Порядка десяти. А, может и больше - война-то ещё нескоро закончится.

- А как ты полагаешь, что дальше будет? - в этот раз она обращалась не к нам двоим, а посмотрела именно на меня.

- Мне-то откуда знать?

- А про бои под Смоленском откуда? - взгляд её снова сделался колючим. - Вы же тут радио не слушаете и газет не читаете. Даже с людьми не общаетесь словно затворники.

- Ну, если чисто умозрительно посмотреть на карту, прикинуть расстояния и качество наших дорог с поправкой на сопротивление, оказываемое Вермахту Красной Армией, то в сентябре немцы блокируют Ленинград, а в октябре попрут на Москву. С запада наши их будут ждать, поэтому сунутся с юга в район Тулы. А потом и с севера попытаются зайти через Клин и Дмитров. Да и с Волоколамского направления окажут давление - они ведь ищут слабые места вдоль дорог, а не ломятся через леса и болота.