Хроники Дердейна. Трилогия - Джек Холбрук Вэнс

сама? Размеры позволяли ей это сделать. В высшей степени любопытно! Возможно, когда-нибудь какие-нибудь обстоятельства прольют свет на эти тайны.

Время тянулось медленно. Алулы подкрепились принесенным с собой вяленым мясом и осторожно попробовали сухие зерновые лепешки из корабельных запасов. Скорее бы прибыл Ифнесс на спасательном корабле! В том, что Ифнесс вернется, Этцвейн не сомневался. Ифнесс никогда ни в чем не терпел поражения, Ифнесс был слишком горд, чтобы допустить провал… Этцвейн спустился в трюм и взглянул на длинные ряды бледных спящих лиц. Он нашел Руну Ивовую Прядь и провел несколько минут, рассматривая ее правильные черты. Прикоснувшись к ее шее, он попытался уловить пульс, но ему мешало биение его собственного сердца. Приятно было бы странствовать по степям Караза, подальше от любопытных глаз, в обществе Руны… Этцвейн медленно, неохотно отвернулся. Он побродил по кораблю, удивляясь эффективности его проектирования и точности отделки деталей. Поистине чудо техники: звездный корабль, способный переносить мыслящих существ на немыслимые расстояния!

Этцвейн вернулся в рубку управления и сел на скамью перед пультом, беспомощно разглядывая хитроумные приборы. Солнца заходили, мир под кораблем погружался в ночь.

Ночь прошла, наступил день. Хозман Хриплый лежал, раскинув руки, лицом вниз, за нарами в трюме. Веревочная петля плотно вдавилась в его шею, язык вывалился. Каразан неодобрительно поворчал, но даже не попытался искать убийц – смерть работорговца не казалась ему заслуживающим внимания событием.

Шло время. В корабле установилась атмосфера сомнения и неуверенности. Торжество победы прошло, кочевники предавались унынию… Снова Этцвейн посвистел в проход, ведущий к убежищу асутры, – безуспешно. Теперь он подозревал, что все асутры сдохли. Он видел, как асутра юркнула в лаз под скамьей. Впоследствии алулы прикончили асутру, устроившуюся на шее бесхвостой амфибии. Это могло быть одно и то же насекомое.

Прошел второй день, за ним третий, четвертый. Каждое утро Дердейн украшался новым узором облаков, других изменений не было. Этцвейн уверял алулов в том, что отсутствие каких-либо событий – хороший признак, но Каразан возразил:

– Не могу согласиться с твоими доводами. Что, если Ифнесса зарезали по пути в Шиллинск? Что, если он не смог связаться с соплеменниками? Или, например, ему могли отказать в помощи. Что тогда? Мы сидели бы тут и ждали – так же, как ждем сейчас. Отсутствие перемен ни о чем не говорит.

Этцвейн попытался рассказать об особенностях необычного, извращенного характера землянина, но Каразан нетерпеливо отмахнулся:

– Он человек. Значит, ни в чем нельзя быть уверенным.

В ту же секунду один из часовых, день и ночь стоявших у прозрачного купола, закричал:

– Корабль! Вот он летит!

Этцвейн вскочил, задыхаясь от волнения.

«Слишком рано! – думал он. – Ифнесс не мог вернуться так скоро!» Прищурившись, Этцвейн смотрел туда, куда указывала рука часового… Далеко по звездному небу, поблескивая в лучах солнц, лениво скользил бронзовый диск.

– Звездолет насекомых, – сказал Этцвейн.

Каразан мрачновато отозвался:

– У нас один выход – драться. Они никак не ожидают, что их тюрьма у нас в руках.

Этцвейн взглянул на пульт управления, оживший мерцающими, бегущими нитями огоньков. Что означала эта иллюминация? Спросить было не у кого. Если экипаж звездолета-диска пытался связаться с орбитальным кораблем и не получил ответа, асутры уже были настороже. Надежды Каразана на неожиданность обороны могли не оправдаться.

Бронзовый диск полого спускался с северной стороны, замедлился и неподвижно завис в полутора километрах от накопителя. Повисев некоторое время, он внезапно озарился зеленой вспышкой и исчез. В небе стало пусто.

Из дюжины глоток послышался одновременный резкий выдох изумления.

– Это еще что? – возмутился Каразан. – Со мной эти фокусы не пройдут! Со мной шутки плохи!

Этцвейн покачал головой:

– Не могу сказать, в чем дело, но предпочитаю отсутствие этого корабля его присутствию.

– Они догадались, что мы здесь, и хотят застать нас врасплох, – ворчал гетман. – Мы будем готовы!

До позднего вечера все алулы, не занятые патрулированием коридоров, толпились в рубке управления. Но бронзовый диск не появился— все понемногу успокоились и вернулись к прежнему времяпрепровождению.

Миновали еще четыре утомительно скучных дня. Алулы впали в неразговорчивое уныние, стали пренебрегать патрульными обязанностями. Этцвейн пожаловался гетману, но Каразан отозвался неразборчивым бормотанием.

– Распускать людей опасно! – настаивал Этцвейн. – Необходимо поддерживать дисциплину. В конце концов, поднимаясь на борт челнока, каждый понимал, на что идет.

Каразан не ответил, но через несколько минут собрал кочевников вокруг себя.

– Мы – алулы! – провозгласил он. – Мы знамениты стойкостью. Настало время показать, на что мы способны. Скука и теснота – не самые трудные испытания. Все могло быть гораздо хуже.

Хмурые бойцы выслушали его без возражений и впредь стали бдительнее нести вахту.

Поздно вечером произошли события, резко изменившие положение вещей. Глядя на восток, Этцвейн заметил над багрово-серыми просторами планеты неподвижно висевший в пространстве черный шар. Не представляя себе размеров сферы, расстояние трудно было оценить. Этцвейн наблюдал за шаром минут десять, но не заметил никаких признаков перемещения. Пораженный внезапной догадкой, он обернулся к пульту управления: по нему бегали разноцветные огоньки. В рубке появился Каразан. Этцвейн указал пальцем на черный шар. Тоскливо, с надеждой, Каразан спросил:

– Корабль с Земли? Мы вернемся на Дердейн?

– Не думаю. Ифнесс обещал вернуться не раньше, чем через две недели. Слишком рано.

– Тогда чей это корабль? Опять асутры?

– Я рассказывал о битве под Три-Оргаем, – напомнил Этцвейн. – Скорее всего, это звездолет врагов асутр. Кто они, неизвестно.

– Шар приближается, – заметил Каразан. – Скоро тайное станет явным.

Двигаясь по пологой дуге, черный сферический корабль обогнул орбитальную тюрьму, замедлился и повис в полутора километрах к югу. Точно там же, где он исчез четыре дня тому назад, с коварством ядовитого насекомого возник бронзовый диск. После мимолетной напряженной задержки диск выпустил два снаряда. Черный шар рефлексивно отреагировал противоракетами. На полпути между звездолетами вспыхнуло беззвучное сияние, затмившее солнца. Если бы не материал прозрачного купола, на долю секунды потемневший в момент вспышки, Этцвейн и Каразан могли ослепнуть.

Бронзовый диск сосредоточил на черном шаре четыре луча, вьющихся, как огненные струи. Поверхность шара раскалилась докрасна и вскрылась – видимо, система защиты отказала. В отместку черный шар испустил поток лилового пламени – дисковидный звездолет на мгновение полыхнул, как факел. Диск выпустил еще один снаряд, угодивший точно в отверстие, прожженное сфокусированными лучами. Шар взорвался. На фоне облака сверкающих брызг мелькнули черные искры летящих обломков – и среди них, как показалось Этцвейну, силуэты беспомощно кувыркающихся тел. Обломки с глухим звоном посыпались на корпус корабля-накопителя. Тяжелые удары кусков покрупнее заставляли корпус отзываться мелкой дрожью.

Черное звездное небо очистилось. От сферического корабля ничего не осталось, а бронзовый диск снова исчез.

Этцвейн глухо произнес:

– Диск прячется в засаде. Мы – приманка. Асутры знают, что мы здесь. Думают, что накопитель захвачен врагами, и ждут прибытия наших кораблей.

Этцвейн и Каразан беспокойно озирались под неожиданно угрожающим