Фрейя. Ведущая волков - Аля Файпари

кинжалов. Приподняли щиты, готовясь отразить внезапную атаку. Мы осторожно переставляли ноги, пристально вглядываясь в подлесок и темные провалы между стволами деревьев. Это напомнило мне о тех днях, когда я выходила на охоту со стаей, с одним лишь отличием – сейчас было непонятно, кто добыча, а кто охотник.

Николас остановился, всматриваясь в занавесь ливня. Его рука, с легкостью держащая огромный топор, едва заметно дернулась, подавая знак остальным. Я встала за его спиной и прищурилась, пытаясь сморгнуть капли дождя. Слева замерли близнецы и Теоден, а справа – Фабиан, Аян и Талэк.

Я встретилась взглядом с братом, и на его сосредоточенном, мокром лице мелькнула короткая ухмылка. Он ободряюще сжал мое плечо, и мы оба перевели взгляд на лес. Как раз вовремя, чтобы заметить выходящие из-за деревьев длинные тени.

Стена дождя расступилась, и из-за нее показалось ухмыляющееся лицо Истэка. Над нашими головами между пышными кронами вдруг мелькнула молния. В свете ее короткой серебристой вспышки глаза Истэка показались полностью черными. Мое сердце на мгновение сжалось от страха, но я подавила его, растоптала подобно ядовитому насекомому и смело шагнула вперед, встав плечом к плечу с Николасом. Напомнила себе, что больше не буду одна.

Позади Истэка появлялось все больше воинов Хири и Кезро; их разрисованные грязью лица были искажены ненавистью, а глаза горели жаждой крови.

В тот же момент я почувствовала, как изменилось настроение в нашем строю, как накалилась атмосфера и потяжелел воздух между двумя заклятыми врагами. Николас и Истэк прожигали друг друга взглядами такими тяжелыми, что любой другой прогнулся бы под их весом. Только сейчас я заметила кое-что еще. Лицо Истэка было покрыто кровью. Почти как…

Следующие слова демона развеяли те крохи сомнения, что у меня еще оставались:

– Мы всегда были равны, Николас, сын Аяна, не так ли? – вкрадчиво проговорил Истэк, скользя взглядом по алым линиям на его лице. – А теперь выше нас нет никого. – Он медленно обвел рукой два войска.

Расправив могучие плечи, Ник молча слушал его.

Истэк не дождался ответа и продолжил:

– Признаться, мы не ожидали встретить вас так скоро. Я недооценил тебя. И свою тихую сестру. Каково это, Николас, когда тебя спасают женщины?

Ник опустил голову, исподлобья глядя на Истэка, и его челюсти сжались так плотно, что казались высеченными из камня.

– А каково это, Истэк, когда женщины обводят тебя вокруг пальца? – Уголок губ Ника приподнялся, но мрачная улыбка не достигла глаз.

Взгляд демона потемнел, а его ухмылка превратилась в оскал. Тут Истэк обратил внимание на меня, и мне потребовалась вся внутренняя сила, чтобы не дрогнуть под злым, безжалостным взором.

– С каких это пор рабы и девки сражаются бок о бок с вождями? – язвительно спросил он.

Я с вызовом вздернула подбородок.

– Она свободный человек.

Лицо Истэка исказила гримаса.

– Ты всегда был мягкотелым. А в этом мире слабость – прямая дорога к смерти. – Его челюсть раздраженно дернулась, когда Николас в очередной раз проглотил колкость, не поведя и бровью. – Ты не сможешь защищать ее вечно. Сегодня она умрет. Я расправлюсь с ней так же, как с ее семьей.

– Сюда мы не болтать пришли, Истэк, – выдержка впервые отказала Николасу, и в его голос прокралось рычание. Он сдвинулся, загораживая меня.

– Ты прав. Покончим с этим.

– Щиты, – прогремел Николас в то же мгновение, когда над нашими головами гром сотряс мрачные небеса, и дождь полил еще яростнее. Руки со щитами взлетели в воздух. Воины подобрались, готовые к бою. – Встань в другой ряд, Фрейя, – тихо сказал мне он.

– Это ничего не изменит. Ты сказал, мы будем держаться вместе. – Я твердо на него посмотрела. – Я останусь с тобой.

Он колебался, а затем кивнул, задержав взгляд на моем лице. Взгляд, в котором всепоглощающая нежность и… нечто большее на миг потеснили жесткость.

– Убейте всех до одного, – бросил Истэк.

И лавина тьмы понеслась на нас с устрашающей скоростью.

Николас неспешно пошел им навстречу, и за ним тем же темпом двинулись остальные. Моя ладонь стала скользкой от пота и дождя, и я вытерла ее о штаны и стиснула рукоять меча. Ник с лязгом достал из-за спины один из своих.

С каждым ударом сердца демоны приближались, но когда нас стали разделять считаные метры, земля под их ногами разверзлась. С холодящими кровь воплями первые ряды полетели вниз, вместе с комьями грязи и мокрой травы, пока крики не сменились хрипами. Увидеть их тела было невозможно с такой высоты, но я знала: они навсегда останутся там, в выкопанном рву, на длинных деревянных копьях.

Я посмотрела на Истэка. Он с трудом отвел шокированный взгляд от кровавой картины и воззрился на нас, – даже отсюда можно было заметить, что его трясло от злости. Он с истеричной ненавистью выкрикнул что-то на своем языке и рванул к Николасу, перелетев прямо через ров.

– Вперед, – рявкнул Ник.

Вражеские воины начали огибать ров или, как их вождь, бесстрашно перепрыгивать через пустоту, поглотившую их собратьев. Другие демоны спрыгивали с крон деревьев, едва различимые за стеной воды. Стоявшие неподалеку близнецы вскинули лук, и двое мужчин неподвижно упали на землю. Хотя мы были готовы к этой вражеской хитрости, невозможно было заранее определить, с какой стороны поджидать опасность, а потому летевшие сверху копья и кинжалы то и дело достигали цели.

Отвлекшись на молодого Шэлдо, рухнувшего рядом, я едва успела пригнуться под взмахом меча. Наши клинки скрестились у самого лица. Резко дернув запястьем, я с утробным рыком воткнула кинжал в шею демона и отпрянула назад, тяжело дыша. С лезвия стекала густая темная кровь – она капала с острого конца и присоединялась к порозовевшим лужам на земле.

Лишь на миг я позволила себе прикрыть глаза, заглушая непрошеные эмоции, а затем выпрямилась и осмотрелась. Неподалеку Николас ожесточенно бился с Истэком. Движения обоих были преисполнены такой точности, грации и мощи, что, не знай я о серьезных ранах Ника, никогда бы не подумала, что в этот момент его мучила сильнейшая боль. Он размахнулся тяжелым топором, отбивая поочередно три быстрых и сильных удара дикаря. Его правая щека дернулась, будто он прикусил ее, отвлекая себя другой болью.

Я заставила себя отвести взгляд, убеждая свое сжимавшееся от тревоги сердце, что он справится.

Тут мне под ноги с грохотом упал Кезро, которого, как назойливого котенка, откинул от себя Фергус. Наличие всего одного зрячего глаза ничуть не мешало ему сражаться; он взмахивал мечом так свободно и точно, будто это было его преимуществом,