Метро 2033. Летящий вдаль - Виктор Лебедев

Я спрыгиваю на негнущихся ногах на сырой пол ямы, легкие отзываются приступом боли. А раньше такая пробежка не отняла бы у меня столько сил. Старею. Общими усилиями мы отбрасываем тело Кошмара, и я помогаю парню подняться. Он не выглядит сильно испуганным, держится за бок. Спрашиваю:

– Ранен?

Миша машет рукой, мол, все в порядке. На лице его тут же появляется гримаса боли.

– Если больно, радуйся, значит, еще жив. Вряд ли мертвые испытывают боль.

Рана оказывается неглубокой – коготь твари проткнул бок парню.

– Вернемся к Чучельнику, залатаем.

Сказав это, я озадаченно смотрю вверх. Хм, когда вернемся… Когда спрыгивал на помощь Мише, я как-то не подумал о том, как же буду отсюда выбираться. Приваливаюсь к сырой стенке и смотрю на небо. Луна насмехается над нами, показывая язык. Ладно, сперва надо отдышаться – очень уж много сил отняла эта пробежка по лесу, – а потом подумаем, что делать. Можно подсадить Мишу, подбросить, чтобы он ухватился за край ямы. Задача мне вполне по силам. Или в сырой податливой земле выкопать ямки, чтобы, цепляясь за них, попробовать выкарабкаться.

Я смотрю на парня, в свете луны его лицо кажется бледнее, чем обычно. Впрочем, дети подземелий традиционно не могут похвастаться загаром. Мне хочется его приободрить.

– Славно поохотились. Шустрая тварюга оказалась.

Миша переводит взгляд на меня, и тут его накрывает. Парню очень хочется выговориться – так часто бывает, когда только что находился на волоске от смерти. Слова льются, он путается, сбивается, но то, что я слышу, меня поражает.

Про юг зеленой ветки Московского метро я кое-что знал – караванщики рассказывали. А вот остальное… Миша поведал мне невероятную историю с дирижаблем, на котором группа смельчаков отправилась в Калугу, откуда они получили радиосигнал. Как, гонимые ветром, они попали в магнитную бурю и после почти целого дня мотания в воздухе рухнули в лесу[6]. Как потеряли двоих, старика и молодого парня, которые умерли от лихорадки. Как, в итоге, они со старшим товарищем угодили в ловушку Чучельника и оказались пленниками.

Дирижабль, черт возьми! Еще совсем недавно, расскажи мне кто нечто подобное, ни в жисть бы не поверил. А приходит на ум рассказ одного мужчины, который, якобы, видел, как некий овальный объект упал недалеко в лесу. Ему тогда тоже никто не верил, мол, мало ли что привидится в ночи. Но теперь, сопоставив слова мужчины и слова Миши, поневоле задумаешься: не в том ли лесу, где мы отлавливали Кошмара, они упали?

– А долго от свалки до места падения?

Парень мотает головой:

– Не очень.

Какое-то время он молчит, а потом добавляет:

– Нам бы дирижабль починить и до Калуги попробовать добраться. Говорят, они там в беде большой. Но у нас даже инструментов нет, и баллонов с газом – запасные мы по дороге скинули, иначе разбились бы. Так что толку от него больше нет.

– Я знаю, куда вам надо идти. Есть тут недалеко одна община, они могут помочь. У них серьезные возможности: на бывшем заводе «Атоммаш» обитают. Я провожу, тем более, сам хотел туда заглянуть.

– А Чучельник отпустит Данилова?

– Куда же он денется. Мы свою часть уговора выполнили, и он выполнит. Слово свое он сдержит, ты на этот счет не волнуйся даже. И пикнуть против не посмеет. Вообще, он человек нормальный. Со странностями, это да, ну а у кого их нет?

– А зачем мы ему нужны были? Тоже для коллекции? – от этой догадки глаза Миши расширяются.

– Не, за ним такого не замечал. Нормальные люди ему неинтересны. Скорее всего, выгоду какую-то хотел поиметь. Может, продать кому?

За разговорами проходит немало времени, небо начинает потихоньку светлеть. Миша беспокойно смотрит вверх. Я перехватываю его взгляд и понимаю опасения – это я привык разъезжать по поверхности и днем, и ночью, а паренек явно не привык к дневному свету, это может быть опасно для его глаз.

– Надо выбираться.

Я встаю и ковыряю пальцем стену – земля податлива. Тело Кошмара, скорее всего, придется оставить здесь. Потом вернемся с подручными средствами, чтобы достать тушку со дна ловушки. «Хорошо хоть Чучельник кольями дно не утыкал, – думаю я, – а то доставал бы из ямы три трупа вместо одного».

И только я достаю нож, чтобы начать вырезать ступеньки, как над нами вырастает фигура хозяина ловушки. Она заслоняет свет луны, но по сгорбленной, непропорционально сложенной фигуре я его сразу же узнаю. Чучельник сдвигается вбок, позволяя луне снова осветить яму-ловушку. Крючковатые пальцы перебирают манжеты одеяния, лицо подергивается, словно в него плеснули чем-то неприятным, на глазу – привычное пенсне, сквозь которое Чучельник разглядывает гостей. Наконец, он понимает, кто угодил в ловушку, и губы растягиваются в кривоватой улыбке.

– Гляди-ка, – задумчиво говорит долговязый хозяин свалки. Приглаживает рукой свои длинные сальные волосы, упавшие ему на глаза, смотрит на тушу Кошмара и изрекает очередную гениальную во всех смыслах фразу: – Ишь ты…

– Выбраться не поможете? – Миша застывает в надежде услышать положительный ответ.

– Попал, – радостно лепечет Чучельник, тыкая пальцем в Кошмара, лежащего на дне. Затем обдумывает слова парня и молвит: – Помогу. Отчего бы не помочь. Только сгоняю за веревками и лестницей.

– Желательно побыстрее, а то здесь воняет как от протухшей жабы. В сортире и то лучше запах! – как и я, респиратор Миша потерял на бегу парой часов ранее, и теперь затыкает нос рукавом, что не сильно помогает.

– Воняет? – Чучельник водит носом, но, кажется, ничего не замечает.

– Еще как! Даже вонь свалки перебивает.

Чучельник хмурится.

– Я бы попросил, молодой человек! Это не свалка, а частная собственность. А по законам военного времени за излишнее проявление интереса к чужой частной собственности можно и расстрелять до выяснения обстоятельств. Во избежание эксцессов, – долговязый явно горд, что так красиво завернул.

– Но-но, расстрелять. Тихо ты. Сто раз уже говорили, что мы в твою собственность не лезли, и намерений у нас таких не было. Вот сейчас как проделаю парочку дырок в твоей голове, – Миша наводит на Чучельника «ТТ».

Тот улыбается, показывая кривые гнилые зубы.

– А вызволять вас отсюда кто тогда будет? Так и подохнете здесь от голода и жажды. Может, подольше протянете, если жрать друг друга будете. Сначала вон того, – палец Чучельника показывает на Кошмара, – а потом по принципу, кто сильнее.

– Ладно, хватит дурью маяться, – я обрываю перепалку на самом интересном месте. – Уже неважно, почему они здесь оказались. У нас с тобой уговор: я тебе Кошмара, а ты отпускаешь своих пленников. Кошмар, вот он, валяется. Ферштейн?