Пламя Десяти - Рия Райд

ему тело от груди до низа живота, выпотрошить все внутренности и смотреть, как они растекаются кровавой слизью у его ног. Я так ненавидела его, что впервые с такой силой и остервенением жаждала расправы – самой дикой, бездушной и чудовищной из возможных.

– Да. Все это уже сделала ты. Ты – ее наследие, – сказал Вениамин, бросив взгляд на мой кулон с рейхисом и в последний раз подняв на меня бледные, но полные незримой силы глаза. – Ты можешь все. Пора проснуться!

Он исчез, и один из булыжников тут же рухнул в гущу толпы. Часть голосов стихла, а те, что остались, взвыли от ужаса с двойной силой. Все выстроенные ряды вмиг рассыпались в стороны. Второй скол обрушился следом немного правее в хода. Кристиан трясся всем телом, из последних сил удерживая в воздухе крышу Конгресса. Он был совсем один, вдалеке от сбившихся у входа выживших. Скол, что нависал над ним самим и рисковал сорваться в любую секунду, убил бы его в мгновение.

Недалеко от меня в пелене пыли промелькнул всполох огненных волос. Изабель вырвалась из толпы и пронеслась к Кристиану через весь зал. Она рванула вверх по трибунам, но в последний момент кто-то перехватил ее руку и с силой потянул назад.

– Выведи ее, – толкнув Изабель обратно, крикнул Андрей кому-то в глубину. Он даже не оглянулся, когда она взвыла в ответ и чьи-то руки утащили ее прочь. Гигантские сколы сводов разбивались один за другим. Силы Кристиана были на исходе, и единственное, что ему еще удавалось, – это выбирать для обрушений наименее людные места. За грохотом обваливающегося потолка, вихрем поднятой пыли и хриплыми криками я уже не различала ничего, кроме несущегося вверх Андрея. Он взбирался по трибунам, пытаясь добраться до Кристиана раньше, чем тот сам погибнет под обвалом.

Андрей почти настиг его, когда Кристиан пошатнулся и часть потолка, зависшая над ними двумя, с грохотом полетела вниз. Мое сердце оборвалось вместе с ней. Воздух вокруг сжался, уплотнился и завибрировал, потоки песка, дыма и пыли смерчем взмыли вверх, а вихрь голосов слился в единый протяжный гул.

Я не слышала собственного крика, хотя чувствовала, как рвутся связки и откуда-то из груди, вместе с потоком слез, поднимается пламя. Оно выжигало легкие, скребло горло, ослепляющими болью вспышками расползалось по телу. Его длинные, острые языки достигали нервных окончаний на пальцах, окутывали меня со всех сторон и душили, пока я не рухнула на колени и неведомая сила, что скапливалась и бурлила внутри, не хлынула наружу. Невидимые заслоны рухнули, освобождая скопившуюся боль, ярость и тьму. Ни тело, ни разум больше не принадлежали мне. Я не управляла даже собственным зрением, потому что сейчас будто смотрела на все со стороны. Словно та самая чудовищная сила, что скручивала пространство в воющий смерч, выпихнула из тела сознание.

Крышу Конгресса, вместе с летящими вниз сколами, ударной волной подбросило вверх и отшвырнуло прочь. К вихрю пыли и языкам невидимого пламени прильнули ревущий ветер и пронизывающий ночной холод. Стихия закружилась в смертоносном танце и поглотила последние проблески реальности.

«Nari del fag’eri das. Да восторжествует свет истины», – звенело в голове.

И тогда я наконец поняла: истина заключалась в том, что мы уже давно проиграли эту войну.

Глава 26. Шанс на искупление

Кристанская империя. Кальсион, третья планета Валаатской звездной системы, юрисдикция Бреев, 4866 год по ЕГС*(7091 год по земному летоисчислению)

Спустя 5 месяцев после трагедии на Мельнисе

Когда сорвало крышу и разрушенный зал Конгресса окутали холод и ночная мгла, я перестала чувствовать даже биение собственного сердца. А когда в тело начало возвращаться тепло и сквозь глухую пустоту стали просачиваться звуки, оно вдруг возобновилось с такой силой, что меня моментально вышвырнуло из сна.

Я очнулась в темной комнате, в которой никогда не была раньше. Робкие лучи света выглядывали из-под плотных штор, скользили по полу, темным стенам, высокому потолку с рельефными сводами и осторожно лизали кожу – мягко, словно спрашивая разрешения. В просторной комнате больше никого не было. Я лежала на большой двуспальной кровати, а рядом на комоде меня ожидали поднос с тремя блюдами сразу и светящееся уведомление на панели. Я потянулась к нему через всю кровать. Экран вспыхнул, и в воздухе тут же развернулось короткое сообщение:

«Лея позаботится о твоем пропитании, даже если ты не захочешь вылезать из-под одеяла еще год. Но если все же захочешь – мы будем ждать внизу. Алик».

Я потерла глаза и огляделась, пытаясь убедиться, что это не сон. Второе тут же возникшее уведомление тоже было от Алика – видимо, ему пришло оповещение, что я прочитала первое.

«Нет, это не сон».

Ноющая боль, тут же распространившаяся от спины по всему телу, была главным тому доказательством. Я спустила ноги на холодный пол. Сердце бешено колотилось в груди, будто пыталось поспеть за беспорядочным вихрем мыслей. Если все не закончилось в зале Конгресса, какой был шанс, что меня не одолевает бред?

Я вытянула руки перед собой и замерла, разглядывая синяки, ссадины и порезы, которые покрывали их со всех сторон от пальцев до самых локтей. То же было и с ногами. Когда я приподняла ночную рубашку, то постаралась не думать о том, как оказалась в этой комнате и кто меня переодел, перед тем как положить в кровать.

В воздухе вспыхнуло новое сообщение от Алика:

«Лея сказала, что оставила тебе одежду у выхода».

Я оглянулась и на кушетке недалеко от двери обнаружила стопку чистой одежды.

«Спасибо, – быстро набрала я на панели. – Куда мне спуститься?»

«Когда выйдешь из спальни, иди направо, потом вниз и снова направо до самого конца. Мы в холле, в северном крыле».

За окном шумел океан. Голова пульсировала короткими, но ослепляющими вспышками боли. На полуватных, затекших ногах я приблизилась к окну и, распахнув шторы, подставила лицо под солнечные лучи. Свет мягкой волной хлынул в сумрачную комнату.

Я понятия не имела, кто ждал меня вместе с Аликом, но точно знала, где искать северное крыло. Я находилась в поместье Брея на Кальсионе. Каждый поворот, дверь, комнату, проход мне уже приходилось видеть раньше в воспоминаниях Андрея. Резиденция Брея казалась пустой и мрачной, а также уютной и родной одновременно. После того как последние пару месяцев я достаточно часто наведывалась в сознание Андрея, меня преследовало странное ощущение, что я выросла здесь вместе с ним, провела долгие годы, бродя по темным коридорам и слушая вдалеке шепот волн, разбивающихся о скалы. Будто вся моя реальная жизнь была сном, а прошлое Андрея – моим собственным прошлым и теперь, после нескольких лет скитаний, я наконец-то вернулась домой.

Переодевшись, я спустилась вниз и еще до того, как войти в холл, услышала хриплое бормотание Нейка Брея:

– Нам неизвестно, что с Дефью. От Рекардо тоже никаких новостей.

– Дефью не было в Конгрессе, – ответил ему другой голос. – Саймона Рекардо я видел в последний раз еще до обрушения. Его ложа была недалеко от выхода, я полагал, он должен был выбраться в числе первых. Что говорит Сона?

– Что от него нет вестей, – устало отозвался Андрей, – а если так, надежды мало. Если он под завалами…

– Если он не выбрался, мы скоро об этом узнаем, – ответил ему кто-то другой, – нам нужны еще сутки.

– Вы связались