Чужое тело - Алексей Изверин

– Справимся, – буркнул Серега-большой.

– Хорошо бы. Пришли.

Обычный подъезд. Михалыч показал на метку, которой такие квартиры метят. Среди граффити и рисунков половых членов небольшая такая метка[38], не будешь знать куда и как смотреть, вовек не поймешь. А тем, кто знает, уже понятно, что тут есть.

Зашли в подъезд. Михалыч, Серега-большой и Костик поехали на лифте вверх, а мы с Валерием Алексеевичем направились на второй этаж, где нас ждал Петя, молчаливый худощавый парень, в курточке и с рюкзаком. Кивнул он Валерию Алексеевичу как старому знакомому.

Ждали мы недолго.

Внизу хлопнула дверь подъезда, поехал лифт вверх, двери его открылись этажом выше. Послышались тяжелые шаркающие шаги, потом шебуршание и щелчок кнопки звонка. Дверь открыли, закрыли.

Михалыч напрягся, Петр потянулся в рюкзак.

– Не спеши, как только я скажу… – Михалыч.

Я потрогал тонфу. На месте… Никуда не делась. Ну, сегодня должна выручить.

Снова шебуршание, звонкий бряк замков и шелест открытой двери.

– Заходи еще, – сказали внизу.

– Как только так сразу, – ответили. Безразличный какой-то голос, скучный и унылый. Шаги к лифту, звонкий щелчок, нажатие на кнопку. Я тоже это слышал, так же явно представлял себе, как усталый нарик, получив свою дозу, сейчас идет к лифту, нажимает на большую красную кнопку, а она никак не хочет гореть. Шмяк-шмяк-шмяк… Не работает.

Шаги вниз, по лестнице. Тихое шуршание…

Шаги за ним, много тише.

– Посторонись! – тихо сказал Серега-большой, толкая к нам в объятия сутулого субъекта в черной толстовке с капюшоном. Субъекта принял Михалыч, облапил, как медведь жертву. Глянул быстро на меня.

Я сразу же похлопал по карманам, нашел что-то, сунул руку, вытащил.

Так вот как эта гадость выглядит! Одноразовый шприц в пластиковой упаковке, герметичная ампула с дырочкой на торце, запаянная воском вроде бы или какой-то желтоватой замазкой[39].

Из второго кармана появились кастет, сотовый телефон, авторучка, носовой платок. Ключи простые, несколько салфеток, перепутавшиеся наушники-капельки. Вроде бы все.

Михалыч глянул на меня злым взглядом, просто бешеными глазами.

Я не понял, замер. Но Михалыч уже потерял ко мне интерес, на нарика смотрит в упор тяжелым взглядом.

– Уважаемый, пароль у нас сегодня какой?

– Какой пароль? – вяло и заторможенно спросил субъект.

– Дай. – Михалыч не глядя схватил одной рукой шприц, передал нарка Сереге. Быстро и ловко зарядил иглу в ампулу, показал субъекту. – А?

– Дай! – вяло сказал субъект.

– Дам. Пароль говори. Ну!

– Кастанеда[40], – сказал субъект.

– Смотри, если что не так… – Михалыч покачал заряженным шприцем перед глазами наркомана так, что шприц слился в крылья бабочки. – Никакой фантазии, в прошлом месяце такой же пароль был…

– Моя очередь, – сказал Костик. Он как раз накинул на голову капюшон от косухи. – Так, я пошел.

– За ним. – Михалыч еще раз зло на меня глянул. Серега поволок нарка наверх, зажал за углом.

Михалыч как-то вдруг оказался около меня. И я понял, что он злой, очень злой! И еще понял, что стоять рядом с разъяренным медведем то еще удовольствие…

– Ты что творишь?

– Что? – как мог более спокойно сказал я.

– На кой ты к гоше в карман полез?

– Да, а что…

Михалыч пожевал губами, что-то собираясь сказать, глотая первые пришедшие на ум слова.

– После покажу. Больше так не делай, гошу не обыскивай без перчаток, в карманы не лезь, понял? Все понял?

– Так точно! – сам не знаю почему сказал я.

– Тогда начали.

Петя сунул руку в рюкзак, чем-то там поманипулировал. Телефон в кармане у меня тренькнул. Достал, посмотрел… Нет сети.

– Что это? – спросил Серега-большой, который все так же держал субъекта.

– Блокировка. Давай, начинаем.

– Я кричать буду, – вяло сказал субъект, трепыхнувшись в руках Сереги-большого.

– Жди. Если пароль правильный – он, – кивок в сторону Петра, – тебе отдаст.

– Не обманешь?

– Не обману. Все, пошли!

– Кастанеда! – сказал вверху Костик.

Дверь лязгнула, открываясь.

– Пошел вон! – Нарку дали пинка, и он скатился вниз по лестнице, забыв даже про вещи свои, с одним заряженным шприцем и счастливой улыбкой.

Михалыч вломился первым, мало не обдирая стружку с дверной коробки, за ним влетел Серега-большой, за ним Костик, а потом уже я. За мной сразу вошел Валерий Алексеевич, встал у двери, защелкнул засов.

Навстречу высунулся какой-то землистого вида тип, мутный, в растянутой майке. Серега по пути сгреб мутного типа и затолкал его в комнату.

Я глянул по сторонам. Все двери открыты, одна комната забита коробками, никого нет, пусто, дверь нараспашку, в другой Костик возится с парой непонятных типов, те упираются, изворачиваются. Еще не драка, но уже и не дружеские обнимания.

– Кто такие! – раздалось из большой комнаты, в которую упирался коридор. – Учтите, я буду жаловаться! – Склочный такой, скрипучий голос.

– Папаша! – Это уже Серега-большой. – Грузчиков вызывали?

– Каких еще грузчиков?

– Как каких, вагон здоровья разгружать! Эп! – Шмяк, как от удара в грушу. Кто-то судорожно пытался набрать воздуха в легкие, да не получалось. После Сереги-то…

– Помоги! – охнул Костик. Мимо него в дверь сунулся мелкий и жилистый парень в трениках и майке-борцовке. Сделал мне страшные глаза, махнул перочинным ножом, сразу же получил от меня коротким концом тонфы в открывшееся пузо и повалился по стене коридора, сшибая вешалку с какой-то пыльной одеждой.

Тут пыльно было и грязно очень, словно неделями не убирались. Пыльные ковры, стены серые, люстры грязные, даже паутины и то нет. Пауки от бескормицы передохли все.

И духан… Где-то тут жгут большое такое ведро тряпок.

А парень встал, оторвал от вешалки длинную деревяшку и замахнулся на меня. Тут сработало вколоченное на тренировках в том мире. Прижался к противоположной от него стене коридора и чисто автоматически ткнул длинным концом тонфы, держа ее под перекладину как за гарду, под мышку. Вообще-то полагалось рубить в такой ситуации, да размахнуться тут негде.