Пространство Откровения. Город Бездны - Аластер Рейнольдс

были брошены на вершине столовой горы, а доставившие их люди вернулись в свои пещеры, куда датчики корабля проникнуть не могли. Вольева послала вниз дрон, чтобы он исследовал человеческие останки, но они, хотя и оказались генетически близки, все же не полностью соответствовали образцам тканей, взятых у Силвеста во время его первого пребывания на корабле. Было соблазнительно наказать колонистов за эту выходку, но, подумав, Вольева решила пока воздержаться от карательных мер. Жители Ресургема действовали под влиянием страха и не преследовали личных выгод, за исключением собственного выживания. Да и ни к чему отпугивать другие группы колонистов, которые могли бы выступить с инициативой. Удержала она своих компаньонов и после того, как два человека попытались выдать себя за Силвеста – оба не лгали, а искренне верили в свою подлинность. Но теперь время обманов прошло.

– Я все-таки удивлена, – сказала Вольева. – Думала, сразу выдадут Силвеста. Похоже, в нашей ситуации одна сторона серьезно недооценивает другую.

– Но ты же не можешь отступить, – заметил Хегази.

– Конечно не могу, – ответила Вольева таким удивленным тоном, что можно было подумать, мысль о милосердии никогда не приходила ей в голову.

– И все же придется, – заметила Хоури. – Ведь не станешь же ты в самом деле…

Это были ее первые слова за весь день. Возможно, у нее не было сил, чтобы обратиться к монстру, на которого она сейчас работала, – к этой тиранической, изуверской инкарнации прежде всегда приятной и спокойной Вольевой.

Трудно было не сочувствовать ресургемцам. Ана, когда заглядывала в свою душу, видела там нечто чудовищное – но это не было абсолютным злом.

– Если угроза высказана, но не воспринята всерьез, – сказала Вольева, – то в наших интересах провести демонстрацию силы.

– А если колонисты не в состоянии выполнить требования? – возразила Хоури.

– Это их проблема, а не моя, – пожала плечами Вольева.

Она связалась с Ресургемом, выразила разочарование из-за неявки Силвеста и повторила прежние требования. У нее не было уверенности, что сказанное прозвучало достаточно убедительно и колонисты поверили в серьезность угроз. Тогда появилась новая идея. Илиа отстегнула свой браслет, шепотом велела ему принимать в ограниченном диапазоне распоряжения третьего лица и не причинять ему вреда. Затем передала браслет Хоури:

– Хочешь потешить свою совесть? Попробуй.

Ана внимательно рассмотрела прибор, как будто он мог укусить или брызнуть в лицо ядом. Наконец поднесла его ко рту, не надев на запястье.

– Валяй, – подбодрила ее Вольева. – Я серьезно. Говори, что хочешь, но вот увидишь: ничего путного из этого не выйдет.

– Говорить с колонистами?

– А почему бы и нет, если уверена, что сумеешь убедить их лучше, чем я?

Некоторое время Хоури молчала, затем нерешительно сказала в браслет:

– Меня зовут Хоури. Не знаю, имеет ли это значение, но я не заодно с этими людьми. – Большие испуганные глаза Хоури обежали рубку, будто она ожидала немедленного возмездия за свои слова, однако никто не проявил к ним интереса. – Когда меня завербовали, – продолжала Ана, – я не знала, кто они и чего хотят. Им действительно очень нужен Силвест. Они не лгут. Я видела орудия, которыми располагает корабль, и думаю, они будут стрелять.

У Вольевой на лице была только скука – будто все шло именно так, как она ожидала.

– Зря вы не выдали Силвеста. Вольева всерьез намерена вас за это наказать. В ваших интересах поверить ей. И если кто-нибудь сможет привести его сейчас, вы еще не опоздаете…

– Хватит! – Вольева отобрала браслет и заговорила в него: – Я продлеваю данный вам срок на один час. Только на час.

Прошел и этот час. Вольева рявкнула в браслет шифрованную команду. На глобусе значок целеуказателя устремился к северу. Красное перекрестье выискивало цель со зловещим спокойствием акулы, пока не замерло вблизи полярной шапки. Тут же оно налилось кровью, запульсировало, а графики состояния проинформировали Вольеву, что штатные системы орбитального подавления – едва ли не самые слабые орудия корабля – активизированы, заряжены и нацелены.

Вольева еще раз обратилась к колонистам.

– Народ Ресургема, – сказала она. – Сейчас у нас под прицелом небольшое селение Феникс. Оно находится на пятьдесят четвертом градусе к северу и на двадцатом градусе к западу от Кювье. Через тридцать секунд Феникс и его окрестности перестанут существовать. – Женщина облизала губы, прежде чем продолжать. – Это последнее предупреждение. Сейчас мы прервем вещание на двадцать четыре часа. За это время вы должны выдать Силвеста, иначе мы выберем более значительную цель. Ваше счастье, что мы начинаем с такой мелочи, как Феникс.

Все тот же тон учительницы, терпеливо объясняющей ученикам, что наказание, которому они подвергнутся за свое неразумное поведение, – в их же интересах. Если бы Вольева добавила: «Мне это нравится еще меньше, чем вам», то нисколько не удивила бы Хоури. Пожалуй, теперь никакой поступок Вольевой не удивил бы Хоури. Ей казалось, что эта женщина относится к совершенно особому классу живых существ. И не только она, но и вся команда «Ностальгии по бесконечности». Ану затошнило при мысли, что еще недавно она наивно считала себя похожей на них и даже пыталась определить степень этого сходства.

Теперь маски сорваны, и под ними оказались драконьи морды.

Вольева выстрелила.

Какое-то время – бесконечно долгое и страшное – ничего не происходило. Хоури даже подумала, уж не блеф ли все это. Но надежда прожила лишь до той секунды, когда дрогнули стены рубки, будто «Ностальгия» была не громадным звездолетом, а всего лишь старинным морским судном, наскочившим на айсберг. Потом прошла еще одна волна гула, погасившая вибрацию. И наконец, стирая все сомнения Хоури, где-то далеко раздался мощный рев.

Это корабельные орудия дали залп.

По поверхности голографической проекции Ресургема побежали цифры, показывающие состояние артсистем непосредственно после залпа. Хегази сверился с экраном, расположенным перед его креслом. Окуляры триумвира щелкали и жужжали по мере снятия информации.

– Элементы подавления выпущены, – произнес он голосом, лишенным даже намека на чувство. – Система наведения подтверждает точность расчетов. – Затем с театральной медлительностью Хегази перевел взгляд на глобус.