Кровь Тала - Софья Шиманская

хоть и совершенно идиотским образом. Кто тратит ресурсы магов на каждый снаряд, вместо того чтобы просто укрепить и просушить склад?

– Почему ты не казнил его на месте? – вдруг спросил Калеста. – Оскорбление старшего офицера. Форма не по уставу. Халатность. Признание в сотрудничестве с потенциальным врагом.

Марк остановился. Провел ладонью по умбону ободранной пармулы, медленно считывая пальцами мелкие вмятины.

– Калеста, ты видел его фибулу? – спросил он, не оборачиваясь.

– Да. Он из Младшей Ветви и не имеет права носить отличительные знаки. Однако это далеко не самый тяжкий из его проступков.

Марк с усилием выдохнул. Он чувствовал, как Калеста сверлит его затылок настойчивым взглядом.

– Журавль – это символ рода Сивиллы, – проговорил он после паузы. – Скапул – его подопечный. Старшие чеканят серебряные фибулы со своим знаком и отдают их тем, кому даруют покровительство. Казнь такого человека – прямое оскорбление патрона.

– Подобный знак не дает ему права нарушать общие для всех законы.

Марк подумал о том, что именно для этого Младшим и даруют такой знак. Но сказал другое:

– Я не могу его казнить.

– Почему? Я не понимаю.

Марк обернулся.

– Да потому что подобную фибулу от своего патрона носил мой дед. А семья Сивиллы принадлежит к Старшей Ветви со времен первой сецессии. Не строй из себя идиота, Калеста.

Таких, как Центо – новые патрицианские семьи, вежливо называли побегами, а невежливо… «сорняк», «паразит», «подкидыш» – чаще всего Марк слышал, разумеется, «торгаш» и «плебей». Быть молодым побегом Старшей Ветви было, пожалуй, даже хуже, чем оставаться укорененным Младшим. Побег пытается расти, отчаянно тянется к солнцу – и каждое раскидистое дерево подревнее стремится бросить на него тень, чтобы тот загнулся.

Кир стоял неподвижно, и лицо его не выражало ничего, кроме недоумения. Он не мог не знать о плебейском происхождении Марка. По нему не проходился только ленивый. Злился он, издевался или до него и правда не доходил смысл его слов – Марку понять не удавалось.

– Ты как патриций равен ему по статусу, – проговорил он спокойно. – Он – гражданская власть, а этот лагерь передан под твое командование. Здесь власть – ты. Над тобой только закон и Сенат.

Марк покачал головой.

– Не все так просто.

– Что сложного? Это факты.

Калеста смотрел на него снизу вверх с каким-то детским непреклонным упрямством, хмуря тонкие брови. Он не понимал – или отказывался понимать. Марк вздохнул. Говорят, если однажды переболеть оспой, оспа останется в тебе навсегда. Видимо, с политикой дело обстоит так же.

Кир Калеста ни разу не болел этой заразой.

Вдруг из глубины склада донесся резкий металлический звон. Калеста пригнулся и сжал эфес гладиуса. Марк услышал нервную возню. Нет, это были не крысы. Человек. А человек с добрыми намерениями не прячется в полной темноте на военном складе.

Марк кивком велел Калесте следовать за ним и двинулся на звук, лавируя между стеллажами. Впереди мелькнула приоткрытая дверь кладовой. Распахнув ее пинком, он влетел внутрь.

– Стоять, – рыкнул он.

Искры печати выхватили из темноты щуплую фигуру. Мужчина вздрогнул и вытянулся. Из его рук с грохотом выпал тяжелый щит.

– Оптимал третьей арканы десятого легиона! Верен знамени, – выпалил он на одном дыхании и застыл как заяц, уставившись на Марка распахнутыми глазами. – Трибун?

– Ликул?! – Марк остановился. – Что ты здесь забыл?

Тот ударил кулаком по лорике. Доспех звякнул на впалой груди, как пустая миска.

– Прибыл с легионом месяц назад для усиления части после инцидента на Рубеже, – затараторил он, щуря воспаленные глаза. – В данный момент провожу инспекцию вооружения… – он запнулся, опустил глаза и добавил тише: – В нарушение прямого приказа.

– Как звучал приказ?

Ликул замялся.

– Не соваться, куда не просят.

– Это ты покрыл арсенал Печатями Харона, – догадался Марк и присвистнул, – в одиночку?

– Нет, трибун. С товарищами. По очереди.

Марк внимательно посмотрел на него.

Серин Ликул служил под его началом еще в Газаре. Это был тщедушный, лысоватый мужчина с вытянутым и унылым лицом. Не самый хороший боец, не слишком талантливый маг, да и умом не блистал – он всегда нравился Марку тем, что старался больше остальных. На него можно было положиться. А судя по всему, в Йорде Марку отчаянно были нужны те, на кого можно положиться.

– Ортас и Талвин прибыли с тобой?

– Да, трибун.

– Пусть организуют перестройку склада. Необходимо просушить инвентарь, рассортировать и провести учет. Командиров когорт пришли ко мне – для отчета. Относительно арсенала – считай, что у вас был мой приказ. Исполнять.

– Будет так! – просиял Ликул и поспешил прочь.

Марк поднял с пола скутум, прислонил его к стене и окинул взглядом кладовую. В углу валялись тряпки, перепачканные в полироли, рядом – сломанные щетки. Оставшийся на полу сверток пах жиром и луком. Ликул явно собирался провести здесь весь день.

Марк обернулся к Калесте.

– Он тоже нарушил приказ. Спросишь меня, почему я не казнил его на месте?

Тот покачал головой и усмехнулся.

– Считаешь меня идиотом, Марк?

* * *

– Ты не имеешь права!

Мерий Скапул тяжело дышал. С побелевшим от злости лицом он смотрел на Марка Центо. Тот даже не поморщился. От тессерария несло чем-то неуместно сладким.

– Встать в строй, солдат.

– Это собственность проконсула, – прошипел Скапул, едва разжимая челюсть. – Ты понимаешь, с кем вздумал бодаться? Почему нельзя жить с удобствами!

– Содержание рабов на территории военных лагерей запрещено шестым эдиктом Агриппы, – послышался за спиной Марка раскатистый баритон Калесты. – Использование предметов роскоши во время службы – им же. Обращение к командованию вне устава – отдельное нарушение и может быть основанием для дисциплинарного взыскания. Я жду приказа, трибун.

– В яму его, – велел Марк, – с удобствами.

Калеста шагнул вперед. Поймал тессерария за запястье, ловко заломил его за спину и повел прочь, не давая тому даже оглянуться. Он был почти на голову ниже долговязого Скапула. И все же, хоть тот и упирался, матерился, подвывал сквозь зубы, вырваться из крепкой хватки легата он не мог.

Марк посмотрел вниз с небольшого холма. Там к воротам лагеря под конвоем десятого легиона двигалась длинная вереница рабов. Женщины и немногочисленные мужчины рассеянно оглядывались, дрожа от холода, и спотыкались в снежной каше под тяжестью тюков и амфор. За территорией лагеря их уже ждал новый хозяин.

Кем он был, Марк не знал – и не интересовался. Желающих купить сотню рабов по бросовой цене было немало. Калеста выбрал того, кто согласится в довесок заплатить за роскошные тряпки и амфоры с дорогим вином, не пересчитывая – быстро и без лишних вопросов. Лагерю требовалось