Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

Я не находил ответов, и это не давало мне покоя.

Снаружи кисианские голоса становились все громче, ближе и многочисленнее. Повозка замедлила ход, и сердце начало отбивать гулкие удары. Мы уже близко, но, возможно, придется несколько часов ждать, пока нас впустят, поэтому я закрыл глаза и начал беззвучно читать мантры, чтобы не дергаться попусту.

С резким, тошнотворным рывком повозка остановилась. Голоса вокруг не изменились, но сердце забилось еще быстрее. Мы еще раз шесть начинали движение и снова останавливались, по моим ощущениям, прошло не меньше часа, хотя мы как будто нисколько не приблизились к цели. Я боролся с желанием высунуться и посмотреть, где мы, и снова принялся читать мантру, не только чтобы сохранять спокойствие, но и чтобы перестать чесаться: от соломы зудела вся кожа.

Снова вперед и снова остановка, всё это начинало походить на ночной кошмар наяву.

– Думаешь, она знает, что делает? – произнес кто-то, и я не сразу понял, что говорили на левантийском. Снаружи.

– Лучше, чем кто-либо из нас, – последовал мрачный ответ. – А что? Сейчас не время для сомнений, Джахат.

Джахат хмыкнул в ответ, и пара миновала повозку, их разговор потонул в кисианском гомоне.

После очередного рывка вперед звуки вокруг нас изменились. Неужели мы заехали под каменную арку ворот?

Мертвый возница за всю дорогу не проронил ни слова, поэтому я опешил, услышав низкий голос, донесшийся из передней части повозки. Ему ответил другой голос, скорее скучающий, чем встревоженный. Я затаил дыхание. Кто-то засмеялся. Второй человек фыркнул. Рядом скрипнули сапоги: кто-то развернулся на месте. И с новым толчком повозка опять двинулась вперед.

Я выдохнул, выпуская напряжение. Мы въехали в город.

– Эй, стойте, – произнесла по-левантийски какая-то женщина, удивление в ее голосе не могло сравниться с пронзившим меня потрясением. – Все нормально? Он выглядит как-то плоховато.

– Это кровь?

Зашаркали шаги, голосов прибавилось, но низкий голос возницы всё бормотал, не в силах разогнать зевак.

– Эй, Вихайя! – крикнул кто-то поблизости. – Это ты на днях рассказывала мне про женщину, которая заставила мертвеца встать и ходить?

Проклятье. Я крепко зажмурился. Добром это не кончится. Шагов становилось все больше, а повозка резко остановилась.

– Кто пропустил эту повозку? Надо ее обыскать!

Рядом со мной насторожился Гидеон.

– Похоже, нам пора, – пробормотал он. – Через левый борт, и бежим к ближайшей улице.

С другого конца повозки донесся заданный шепотом вопрос, но времени объяснить не было. Гидеон двинулся первым, рывком выпрямившись и разбросав солому и зелень. Я последовал за ним, перепрыгнул через борт повозки и тяжело приземлился в сопровождении удивленных возгласов и криков.

– Сюда!

Гидеон потащил меня к ближайшей улице.

– Это Рах! Рах э’Торин!

– Какого хрена здесь делает Гидеон? Он должен быть мертв!

Я не посмел оглянуться. Мчась вслед за Гидеоном, я уворачивался от любопытных кисианцев и разгружавшихся повозок. Маленькая площадь у ворот была заполнена людьми, и только эффект неожиданности помогал нам пробираться сквозь толпу. Расталкивая людей, мы добежали до ближайшей улицы под хор возмущенных возгласов, крики левантийцев следовали за нами по пятам.

Улица оказалась посвободнее, и мы помчались вперед, не думая о направлении, а позади грохотали шаги. На первом же перекрестке Гидеон рванул направо. Прижимая раненую руку к телу, он побежал дальше, при первой возможности свернув налево. Тесные ряды лавочек и домов проносились мимо размытой стеной дерева, камня и ярких флагов. Упала стойка со свечами, люди разбегались с дороги и кричали нам вслед. Еще один поворот наугад, и мы понеслись прямо к лагерю левантийцев – площади, кишевшей шатрами, лошадьми и воинами-степняками. Гидеон снова свернул, впервые рискнув оглянуться. Последовав его примеру, я не увидел на улице преследовавших нас левантийцев.

Гидеон сбавил темп и, тяжело дыша, потрусил по узкому переулку.

– Нужно спрятаться, – выдохнул он. – Залечь на дно, пока нас не перестанут искать.

– И где, например?

Он покачал головой.

– Не знаю, но это должно быть место, откуда мы сможем наблюдать за происходящим. Сидя в норе, засаду не устроить.

Я не слышал этого выражения с тех пор, как покинул степи, и потому улыбнулся, а сердце заныло от тоски по дому. Казалось, Гидеон все время наполнял мою душу этим необычным сочетанием боли и радости.

– Может, в одном из домов, которые выходят на ту площадь, – сказал он, глядя на ближайший, трехэтажный, с яркой вывеской. – Похоже, это какие-то лавки.

Он еще смотрел вверх, когда из соседней улицы вышел левантиец с ножом в руке.

– Гиди! – крикнул я, когда тот бросился вперед.

Гидеон крутанулся, и лезвие ножа лишь скользнуло по его плечу – слабое утешение для уже раненого. Я потянулся за ножом, который носил с тех пор, как потерял свой, и едва успел выхватить его из-за пояса, как сзади послышался топот бегущих ног. Нас наконец-то догнали двое запыхавшихся преследователей.

– Да чтоб вас всех, – пробормотал я, внутри снова вскипел гнев.

Похоже, само наше существование заставляло всех левантийцев желать нам смерти.

В понимании, что разговоры бесполезны, было что-то освобождающее. Я пнул по стоявшей рядом дождевой бочке, и вонючая застоявшаяся вода хлынула в переулок. Двое вновь прибывших попытались остановиться, но один поскользнулся и толкнул другого. Слушая шум потасовки позади и надеясь, что с Гидеоном все хорошо, я схватил треснувшую плитку с постамента бочки, замахнулся и со всей силой накопившейся ярости обрушил ее на голову того, кто напал на Гидеона, осыпав их обоих дождем острых керамических осколков.

Нападавший зашатался, но, так же как на той лесной поляне, я не стал рисковать и вонзил нож ему в горло. Не дожидаясь, пока он упадет, я выдернул нож и, резко повернувшись, бросился на двух других. Один уже упал, и от раны в его животе вода стала красной. Другой застрял ногой в треснувшей бочке, рыча от боли и досады и пытаясь вырваться. Легкая добыча, и я сделал выпад, но что-то дернуло меня назад, лишив равновесия.

– Оставь их! – прошипел Гидеон, оттаскивая меня. – Пошли!

Я почти вырвался, горя желанием закончить драку, но Гидеон без предупреждения рванул вперед. Сплюнув на землю, я пустился за ним, не думая о том, куда он побежал и зачем, только о ярости, с такой легкостью заструившейся по венам.

Как в тумане я следовал за Гидеоном по извилистым улочкам, изредка останавливаясь, чтобы посмотреть на высокие дома, и сворачивая в боковые переулки в поисках открытых дверей. Наконец, найдя понравившийся дом, Гидеон втолкнул меня в тускло освещенную лавку с закрытыми ставнями и плотно затворил за нами