Вкусный кусочек счастья. Дневник толстой девочки, которая мечтала похудеть. P. S. я сбросила запредельно много - Энди Митчелл

Когда я ступила на итальянскую землю, мой вес составлял 95 килограммов. Я чувствовала себя очень уверенно в новой одежде — карамельного цвета пальто до колен, темных джинсах шестнадцатого размера и плотной белой блузке на пуговицах. Я по-прежнему считала очки — довольно гибко, но все-таки следуя программе Weight Watchers. Я поставила перед собой цель — перепробовать все, хотя бы по паре кусочков. Я старалась есть маленькими, продуманными порциями, потому что знала, что еда здесь очень питательная. Горсть похожих на подушечки ньокки, каждая — не больше кончика моего большого пальца; шесть ниточек нежной домашней пасты папарделле в густом соусе болоньезе; жаренный на гриле баклажан с душистым оливковым маслом; целые брандзино, кости из которых удалять нужно прямо за столом. Ужины в ресторанах напоминали дегустации лучших итальянских продуктов. Казалось, что все, кто ужинал вместе с нами, от преподавателей до экскурсоводов, просто обожали еду. Ни один прием пищи не обходился без обязательного обсуждения того, с какой любовью его приготовили, или свежести ингредиентов. Такое почтение к еде оказалось заразительным. И, несмотря на то, что я ела все это, я чувствовала, что все равно остаюсь на верном пути. У меня не было весов, чтобы проверить свои ощущения — я даже не знала, есть ли вообще такие весы в Италии, — но я понимала, что у меня все хорошо, несмотря на весь кажущийся декаданс с едой.

После трех недель во Флоренции настало время уезжать в Рим. Сорок человек — студентов из разных американских колледжей — загрузились в автобус. Нас четверками развозили по городу в выбранное для нас жилье — от Трастевере до сомнительного района неподалеку от вокзала Термини. Моя квартира-лофт, которую я делила с тремя настолько замечательными девушками, что, наверное, сама не смогла бы выбрать лучше, находилась в самом сердце Кампо де Фьори. Буквально «Цветочное поле», это прекрасная площадь, где десятки продавцов каждый день ставят лотки и продают свежие фрукты, овощи и цветы, такие же яркие, как итальянский флаг. Она вымощена старомодной брусчаткой, пропитана уличной культурой. Типичная для Старого Света — непретенциозная, красивая без специальных украшений. Куда ни повернись, отовсюду доносятся ароматы сыра, пузырящегося на залитой красным соусом пиццетте, и горького эспрессо, перебивающего сладкий запах булочек и пирожных, только что вынутых из печи в кафе. Каждая седовласая синьора больше всего на свете хочет вас накормить; на каждом углу стоят итальянцы, сложив ладони перед собой, словно в молитвенном жесте, и двигают их вверх-вниз, торгуясь. По вечерам на Кампо приглушают свет и делают громче музыку, превращая площадь в место для празднеств — как для итальянцев, так и для иностранных туристов.

Все это место, казалось, сошло со страниц какой-нибудь книги рассказов.

Но в первый вечер в Риме, огромном мегаполисе, так непохожем на большую деревню, которой, по сути, была Флоренция, я сильно заскучала по дому. Второй переезд за такое короткое время выбил у меня почву из-под ног. Я загрустила, и, что еще хуже, мне стало одиноко. Я попыталась позвонить Дэниэлу с помощью карточки для международных звонков, купленной в аэропорту, но, когда ко мне обратился автоответчик, стало еще больнее.

Разложив вещи в новой квартире, я пошла в супермаркет на углу, чтобы купить самое необходимое для пустовавшего холодильника: яйца (если что, не охлажденные), зелень для салата, фрукты, молоко (тоже не охлажденное), хлопья для завтрака. Я походила вдоль прилавков, сравнивая цены здесь и дома, стараясь разобрать этикетки на языке, который я учила всего один семестр. Питательные вещества, цены в евро, списки ингредиентов — я хотела сделать все, чтобы и за рубежом придерживаться курса на здоровое питание. Я подтолкнула тележку к кассе, чтобы расплатиться, и остановилась. Мне улыбались американские шоколадки. Вот и ты, «Кит Кат». Я вздохнула с облегчением, увидев хоть что-то знакомое по дому. Покрытое шоколадом и призывно шепчущее. Я взяла упаковку воздушных печенек. В нормальном мире это были пять штук, но вот в моем личном — одна. Сердце забилось сильнее. Я собиралась вот-вот сделать выбор, который делать не должна, и чувствовала возбуждение и тревогу, словно готовясь прыгнуть с края пищевой пропасти. Решение оказалось принято словно без моего участия: я бросила «Кит Кат» в тележку. Ну вот и все, поняла я: я решила объесться. Отступать было уже поздно, так что я повернула неуклюжую тележку обратно, лицом к полкам. «Был там один отдел», — подумала я, направляясь туда. Передо мной стояли два параллельных стеллажа, хвастаясь богатыми запасами печенья, хрустящих хлопьев и прочих сладостей. Борясь с приступом паранойи, я обернулась влево и вправо, чтобы убедиться, что никто не видит, как я собираюсь изменить здоровому образу жизни с вкуснятинками легкого поведения, в каждой из которых калорий больше, чем в стакане жирных сливок. Я хочу. Мне нужно. Не могу без них жить, скучаю по ним, люблю их, желаю. У меня текли слюнки. Маниакальная и депрессивная фазы сменяли друг друга с головокружительной быстротой. Не бери. Бери. Не бери. Бери. Не бери. Бери. Не бери! Бери.

Я схватила вафли с ванильным кремом — упаковку «для всей семьи» — и запихала их в дальний угол тележки. Кассирша ведь ничего не подумает о сладостях, правда? Я аккуратно разложила покупки по тележке — овощи, «Кит Кат», фрукты, молоко, сахарные вафли, яйца, — изо всех сил стараясь не показаться сто с чем-то килограммовой девушкой, которая готовится отчаянно объесться.

Когда ты решаешь наесться всласть, остановиться уже почти невозможно. Это все равно что всю ночь ехать из Массачусетса до Флориды, приехать туда совершенно измученной и с красными от усталости глазами, а потом развернуться и сразу направиться обратно на север вместо того, чтобы хоть немного подремать на солнечном пляже. Все равно что несколько дней не есть, а потом встать в очередь в столовой без подноса, ножа, ложки и вилки. Ты будешь хватать еду руками, как бы это ни было постыдно и по-варварски. Очень трудно в последний момент отказаться от того, чтобы нырнуть вниз головой в наслаждение.

Протянув кассирше несколько евро, я поняла, что уже чувствую себя лучше. Меня успокаивал уже сам факт покупки «Кит Катов» и вафель с кремом. Мне стало легче дышать, когда я поняла, что сладкое облегчение ждет меня, как только я вернусь в квартиру.

Холодильник был таким маленьким, что провизию на четырех взрослых девушек было в него не уместить. Я ушла с шоколадками и вафлями в свою новую комнату и закрыла за собой дверь. Моя соседка Мелисса расстегивала чемодан. В ее взгляде я увидела тоску по дому, такую же, как у меня. Я положила свой чемодан на свою двуспальную кровать, рывком открыла его, потом сделала то же самое с упаковкой «Кит Катов». Я предложила сладости Мелиссе, разложив их перед ней. Она видела, как в предыдущие три недели я питалась вполне здоровой пищей, так что такого от меня совершенно не ожидала. Когда она упомянула о потворстве желаниям, у меня не было иного выбора, кроме как сказать правду. Я объяснила, как мне трудно — новый город, новое тело. Я сказала ей, сколько уже килограммов сбросила, какими тяжелыми, но плодотворными оказались последние шесть месяцев, и как я хочу от всего этого отдохнуть и поесть шоколада. Она сочувственно кивнула мне, вытащила горстку маленьких «Кит Катов» из пакета на моей кровати и бросила два себе в рот.