Собор - Жорис-Карл Гюисманс

Но Она, я думаю, не часто этого хочет, и собор наш прежде всего отраженье Ее неистощимой благости, отзвук Ее негасимой славы!

— О, вам много простится, — воскликнула г-жа Бавуаль, — ибо вы много Ее возлюбили!

Дюрталь встал и начал прощаться; тогда старая служанка нежно, по-матерински обняла его и сказала:

— Мы будем всеми силами молиться, друг наш, чтобы Господь вас наставил, указал вам ваше призвание, чтобы Он Сам вел вас на пути, которым вы должны следовать.

— Надеюсь, господин аббат, ваш ревматизм немного полегчает, пока меня тут не будет, — проговорил Дюрталь, пожимая руку старцу.

— Что ж, — возразил аббат, — это ведь дурное желание не страдать вовсе; самый тяжкий крест — тот, которого нету. И вы поступайте как я, а верней, лучше, чем я, ведь я все-таки ропщу; примите сухость вашего сердца, искушение ваше, с весельем. Прощайте, благослови вас Бог!

— И храни вас Старейшина Мадонн французских, Богоматерь Шартрская! — добавила г-жа Бавуаль.

Когда дверь за Дюрталем затворилась, она вздохнула:

— Мне, конечно, будет немножко грустно, если он навсегда оставит наш город, ведь нам друг наш вроде сына; и все-таки я буду очень рада, если он станет настоящим монахом! — И вдруг рассмеялась: — Батюшка, а если он поступит в монастырь, ему усы сбреют?

— Несомненно.

Она с усилием попыталась представить себе Дюрталя бритым и опять засмеялась:

— Мне кажется, это ему будет не к лицу.

— Ох, женщины! — кротко пожал плечами аббат.

— Ну так что же должно нам ожидать от этой поездки? — спросила г-жа Бавуаль.

— Не меня об этом спрашивать.

— Верно. — И она, сложив руки, прошептала: — В Твоей это воле: помоги ему в унынии, вспомяни, что без Тебя он не может творити ничесоже, Матерь Божия у Столпа, Пресвятая Дева Подземелья!