Город М - Александра Натарова

короткая шерсть, пронзительные янтарные глаза. Конечно. Наследница Бориса. Та, что была на Совете. Сегодня был просто день встреч со старыми знакомыми!

Домашняя Хранительница тоже его заметила. Ощетинилась, прижав уши к голове. Угрожающе зашипела. Яр неспешно открыл резную зажигалку и прикурил. Иронично выходило. Вот уже второй раз он оказывался один на один с главой кеди, и, реши он сейчас убить ее, это легко бы ему удалось. Пожалуй, слишком легко. Но, с другой стороны, почему всегда должно быть сложно? И почему бы ему не принять подарок судьбы, раз он так настойчиво просится ему в руки?

Яр направился к Феде и его домашней Хранительнице. Та выгибала дугой белую спину, распушенный хвост метался из стороны в сторону. Ей бы бежать, но гордость и упрямство не позволят. Федя пытался успокоить свою любимицу. И, конечно, не узнал Яра, когда тот подошел ближе.

– День не очень задался сегодня, да? – улыбнулся ему Федя. – Но вы не волнуйтесь, говорят, подмога уже на подходе!

Нелепый старикашка. Он не понимает и половины из того, что на самом деле происходит. «Мир не место для таких простаков, как ты, Федя», – вспомнил Яр свои слова. Он всегда ему это говорил. Сказал и тогда, на выпускном. Сказал просто так, ему, в общем-то, было все равно, что с тем станет. Впереди наконец-то лежало свободное плавание, только собственные решения и никаких надзирателей, порядком успевших Яру надоесть. Как и он им.

– Не выйдет из тебя толк, – бросил один из воспитателей на прощание Яру. – Сядешь наверняка. Или похуже. Хотя с сегодняшнего дня меня это не касается.

Знали бы они! Теперь он может позволить себе все, и даже больше. И вот-вот навсегда расстанется с последней своей проблемой – голодом. Он будет всесильным. А их надменные лица наверняка давно засыпаны землей на каком-нибудь тесном кладбище в пригороде, забытые и никому не нужные. А их надежда и опора, Федя-лучик, сидит возле своей коробки, которую ему по-барски стряхнули, как крошки со скатерти, и которой он лишился, не успев обжить картонные стенки, и неизвестно, дадут ли ему новую. Как и сотни таких же неудачников, наверняка так же веривших, что кому-то есть до них дело и что мир милосерден. Или как там, Федя? «Мир – он отзывчивый, ему только шанс надо дать. В нем много правды, доброты, в нем гораздо больше справедливости, чем кажется, надо только в это всегда верить, и ты обязательно это увидишь!» Ну и где твоя справедливость, Федя? Все еще счастлив, что нет тебе покоя? Все еще надеешься, что твоя любовь к жизни взаимна?

Яр снял с руки тонкую кожаную перчатку. Рывок – и пальцы сомкнутся на белом загривке, секунда – и в тщедушном тельце не останется ни капли жизни. Но тут перед самым носом Яра на землю спикировало что-то черное – взъерошенная ворона упала в грязь рядом с шипевшей кошкой и загородила ее собой.

– Опять ты! – рыкнул Яр.

Соседний дом заскрежетал балками и трубами и вдруг тяжело осел – трубы лопнули еще в нескольких местах, пустив по стенам глубокие трещины, из которых тут же ударила вода. Толпа, обгоняемая людьми в костюмах, бросилась врассыпную, крича и падая в грязь. Тени же радостно взвились, разбухая на глазах, как губки, напитываемые страхом и отчаянием, и ринулись к соседнему Новому Дому, жители которого высунулись из окон, чтобы поглазеть. Скоро и этот Дом забьет фонтаном. Дело было дрянь.

Я вцепился в Майю.

– Надо уходить!

Майя с неожиданной силой вырвалась. И вцепилась когтями в рукава хозяина.

– Нет! Я его не брошу!

Теневой подошел вплотную. Боль с новой силой взялась за меня – подлатанные фоци раны заныли, в висках застучало. Майя же только как-то странно всхлипнула и рухнула на колени хозяина. На ее губах выступила кровь. Не бросит она его, конечно, помрет сама! Я метнулся было к ней, но тут Хозяин Майи вскочил на ноги.

– Белянка, ты чего это?! – Он вскинул взгляд на Теневого. – Видимо, это ее чем-то задело в доме!

Теневой нахмурился.

– Где здесь ближайшая ветеринарная, не знаете?!

– У вас у самого руки в бинтах. Может, вас сначала в больницу? – спросил Теневой без всякого интереса или сострадания.

– Нет, нет. Это ничего. А она вот… – Хозяин Майи осторожно переложил ее в руках. А ведь он даже не знал, насколько ценная жизнь сейчас лежит в его ладонях. Такие хозяева были на вес золота. Надо было срочно спасать обоих! Но как? Теневой вдруг расплылся в улыбке, от которой мне стало жутко.

– Конечно, – сказал он вежливо. – У меня вон там стоит машина. Я вас отвезу. Давайте помогу вам.

И протянул руки к Майе. Смертельное прикосновение, одно касание – и все, конец!

«Ты можешь лучше, Каравакс!» – мелькнуло в моей голове. Она всегда в меня верила. Я мог предать себя, но не ее. И я ринулся на встречу с забвением. Одно касание – и мне конец. Всего одно, но конец мне, не ей. Не ей!

Но вопреки всепоглощающей тьме я вдруг ощутил полет – меня схватило, обдав горячим воздухом, и потащило в сторону. Город завертелся перед моими глазами, и тут меня бросило в снег. Я увидел только несколько пар лап, мелькнувших передо мной.

Я спешно «перекинулся» и выбрался из снега. Между хозяином Майи, в ужасе прижавшим ее к себе, и Теневым стояли рычащие хунды. Теневой оскалился в ответ, но все же отступил на пару шагов. Несколько хундов даже для Теневого были серьезным аргументом хорошо подумать над дальнейшими действиями. И я чуть не сел обратно в снег, когда увидел среди них Лето. Он схватил хозяина Майи за рукав и потащил, увлекая за собой прочь от Теневого.

– Абалак, Индерь, помогите чернышу! – точно горн, зазвучал знакомый бас. На въезде к Домам, где столпились перепуганные жильцы, стоял Вагай и раздавал команды десяткам хундов. – Вы – за Аксуркой, займетесь Тенями из Новых Домов. Абаул, тут остаетесь, людям поможете! Остальные за мной!

Вагай перекинулся, и я увидел за его спиной знакомую сероволосую голову.

– Малой!

Путевод услышал. И, обгоняя Вагая, устремившегося к пока еще целому Дому, бросился ко мне.

– Нет, стой! Не надо!

Но он меня не послушал. Теневой было рванулся к нему, но стая хундов преградила ему дорогу. Путевод с размаху повис на моей шее.

– Прости! Я виноват, я поступил очень плохо!

– Малой, тебе нельзя тут, пошли отсюда! – Я попытался отстранить его от себя. Но Путевод только крепче