Девоньки мои - Людмила Лаврова

успей! Свой же сын тоже рук требует. Аня старается. И Павликом заниматься, и Сереже дом дать. Пусть не всегда прибранный так, как надо, но теплый. Там, где ждут. Где любят…

Как тут не помогать? И Лара тоже старается. Понимает, как сложно сохранить семью, когда и работа, и ребенок, и командировки у Сергея бесконечные. Они с Аней друг друга почти не видят. То смены в больнице не совпадают, то еще что. Потому и настояла Лариса, чтобы Павлика Аня привозила, когда Сергей приезжает больше, чем на пару дней. Так получается, что и с сыном повидался, и с женой время проведет. Молодые же, хочется вдвоем побыть. А ей, Ларисе, не сложно с внуком посидеть, да и в радость.

Павлушка же у нее первый был. Артема она тоже своим считает, но появился он в семье уже после того, как Павлик родился. Да и время понадобилось, чтобы привыкнуть друг к другу. У Тёмы бабушки до этого не было, и как себя вести он совершенно не понимал. Сторожился. И еще смотрел, как Лариса с Олей общается. Берег маму свою…

Ольгу Лариса приняла не сразу. Нет, виду, конечно, не подала, когда Андрей привел свою избранницу. Но не понравилась ей Ольга поначалу. Слишком уж какая-то… Запуганная, что ли… В глаза не смотрит, сидит как на иголках. А когда Андрей сказал, что она замужем была и ребенок есть, чуть не расплакалась. Лариса потом сыну попеняла. Не мог рассказать о ней до того, как в дом привел? Разве не проще было бы тогда Ларисе понять, кто такая Оля и чем дышит? А так… Осадок какой-то остался, недосказанность. Не разобрала Лара девочку сразу.

Чуть позже все о ней поняла. Когда в больницу попала. Смех и грех! Аппендицит в ее-то возрасте! Как ни крути, а операцию пришлось делать. Вроде и сложного ничего, но наркоз плохо перенесла. Да и ухаживать за собой сыновьям не позволила. Мальчишки все-таки, а она – мать… Неудобно…

А Оля разрешения у нее не спросила. Приехала сразу, как узнала, отыскала палату и осталась. Взяла на работе отпуск за свой счет и не успокоилась, пока Ларису не выписали. Анюта, которая только-только из декрета вышла, прибегала после смены и шептала свекрови:

– Наш человек! А что молчаливая такая – ничего! Разговорим! Вот успокоится, поймет, что ее у нас не обидят, и все будет! Не волнуйся, мама Лара!

Права оказалась Анютка. Так и получилось. Правда, успокоилась Оля совсем не скоро. И глаза прятала от Лары еще долго. Аж до тех пор, пока Аришу не родила. На выписке впервые глянула прямо на свекровь и протянула ей внучку:

– Спасибо…

Больше ничего говорить и не надо было. Все всё и так поняли.

Артем Ларису принял гораздо раньше матери. Присматривался, думал, а потом выдал как-то:

– Ты совсем не похожа на бабушку Нину. Она меня не любит. А ты – хорошая! Почему у тебя такие руки теплые? Потому что ты добрая?

Лариса не нашлась, что ответить. Просто обняла мальчишку, хлюпая носом.

Нину, мать Ольги, она видела всего пару раз – на свадьбе да на выписке Оли из роддома.

Худощавая, строгого вида женщина была похожа на сухую ветвь. Ничего живого. Поджатые губы, недовольный взгляд. Сразу дала понять дочери, что помощи ждать от нее не стоит. Оно и понятно. У Ольги младшие братья-сестры еще не слишком взрослые. Матери хлопот и с ними хватает. Но почему старший ребенок должен в сторонке стоять – этого Лара не понимала. Хоть обнять-то можно? И порадоваться, что у дитя твоего все хорошо сложилось? Откуда такая черствость?

Но больше всего ее удивило отношение к Артему. Когда Нина на крыльце роддома брезгливо как-то отстранила от себя ребенка, Лариса чуть не ляпнула того, о чем потом пришлось бы жалеть. Разве это женщина?! Понятно, что не свой, но нельзя же так! Он маленький! Никому ничего плохого не сделал! Не его вина, что жизнь вот так сложилась!

Возможно, именно тогда Лара приняла Артема. Увидела, как обида пригнула его голову и сколько боли мелькнуло в глазах, которые мальчишка так же, как и Ольга, тут же спрятал, пытаясь не выдать себя, и зашлось сердце. Не должно так быть! Детей любить надо! Отдала Андрею Арину и подхватила на руки мальчика.

– Ну что, мой хороший! Ты теперь старший брат? Сильный-сильный, умный-умный! Очень повезло Аришке! И Павлику тоже! Будут тебя слушаться, а ты будешь за ними присматривать, да? Будешь мне помогать?

– Буду…

Теплая ладошка несмело тронула ее за щеку, и Лара чуть не разревелась. Господи! Как мало этому птенчику надо…

Ольга раздела дочку, поцеловала в белобрысую, как у отца, макушку и выпрямилась:

– Мам, я сейчас к Андрею в больницу, а потом на рынок. Он бульон куриный просил.

– Погоди. Я как раз сварила. Думала детям лапшу сделать на обед. Отвезешь.

– Ой, как хорошо! Спасибо! Тогда я в больницу, а потом детвору заберу.

– А, может, оставишь до завтра? Пусть побудут все вместе? Павлик по Артему соскучился.

Ольга рассмеялась, глядя на отчаянно кивающего за спиной бабушки сына.

– Хорошо! Пусть остаются. Я как раз дом в порядок приведу. А то Андрея выпишут, а у меня конь не валялся. Спасибо! Тогда до завтра!

Ольга уехала, а Лариса пошла на кухню. Планов – громадье! Погода хорошая, значит, можно сходить с детьми в зоопарк. Хорошо, что рядом и ехать никуда не надо. А потом… Да какая разница! Главное, что день сегодня хороший будет. А что уж они еще придумают – детвора решит. Ей все в радость.

И вечером Лара уложит внучку, окинет взглядом комнату, по которой словно ураган прошел, рассмеется тихонько и достанет с полки старенькую книжку со сказками. Затрепанная, много раз подклеенная, она все равно была самой любимой. Сначала у ее сыновей, а теперь вот у внуков…

– Какую сказку хотите? – Лариса пристроится в кресле у дивана, на котором тихонько буду подпрыгивать от нетерпения мальчишки.

– Про Маленького Мука! – Артем глянет на брата и уже уверенно кивнет. – Да! Эту!

– Ну, хорошо! Только вы ложитесь, хорошо? Хватит прыгать. А то Аришку разбудите, и будет вам тогда не сказка, а театральная постановка. С песнями и плясками!

Василиса притопает в комнату чуть позже. Удивленно дернет хвостом, глядя на безобразие, которое предстанет перед ней, а потом тронет уснувшую хозяйку лапой за ногу.

– А? Что, милая? Ох, ты… Уснула я…

Лариса погладит кошку, подоткнет одеяло мальчишкам и включит