По морю прочь. Годы - Вирджиния Вулф

поскольку знал много супружеских пар. Но их он всегда видел заточенными в теплых, залитых светом комнатах. Затем он начал вспоминать тех, кто не состоял в браке, – эти неизменно были деятельны, и существовали в ничем не ограниченном мире, и, кроме того, находились в равном положении с остальными, без какой-либо защиты и преимуществ. Среди его знакомых самыми яркими и добрыми людьми были холостяки и старые девы. В самом деле, он с удивлением понял, что те женщины, с которыми он дружил и которыми восхищался, были незамужними. Создавалось впечатление, что для них брак более вредоносен, чем для мужчин. От этих общих картин он перешел к людям, которых наблюдал в последнее время в гостинице. Те же самые вопросы возникали у него, когда он видел Сьюзен и Артура, или мистера и миссис Торнбери, или мистера и миссис Эллиот. Он замечал, как застенчивое счастье и удивление новизной, свойственные помолвленной паре, постепенно уступали место умиротворенно-терпеливому состоянию, как будто приключения души остались позади и все свелось к исполнению определенной роли. Сьюзен ходила за Артуром с теплой кофтой, потому что он однажды проговорился, что его брат умер от воспаления легких. Хьюиту было забавно смотреть на это, но, если заменить Артура и Сьюзен на Теренса и Рэчел, становилось неприятно. Артур проявлял гораздо меньше охоты отвести кого-нибудь в уголок и поговорить о полетах, о механике аэропланов. Люди остепеняются. Затем Хьюит перешел к парам, женатым уже не первый год. Да, у миссис Торнбери был муж, и ей, как правило, успешно удавалось вовлечь его в беседу, но невозможно было представить, что они говорят друг другу наедине. Те же самые вопросы возникали и в отношении Эллиотов, разве что эти, вероятно, наедине ссорились. Иногда они ссорились и на людях, хотя жена отчаянно старалась скрыть эти перебранки, позволяя себе немножко лицемерить, – она очень боялась общественного мнения, потому что была гораздо глупее мужа и должна была прилагать усилия, чтобы держать его в узде. Нет никаких сомнений, решил Хьюит, что для мира было бы намного большим благом, если бы эти пары расстались. Даже если взять Эмброузов, которыми он восхищался, которых глубоко уважал, – несмотря на всю их любовь друг к другу, разве их брак не был компромиссом? Она уступала ему, баловала его, убирала за ним; в общении с другими она была сама искренность, а с мужем – нет, как и со своими друзьями, если они вступали в конфликт с ее мужем. Странный и прискорбный изъян. Наверное, в ту ночь, в саду, Рэчел была права, когда сказала: «Мы пробуждаем друг в друге самое плохое, мы должны жить отдельно».

Нет, Рэчел была в высшей степени не права! Ему казалось, что по всем соображениям ему не стоит возлагать на себя бремя брака, – но лишь до того, как он вспомнил довод Рэчел, который был ну уж совсем нелеп. Из преследуемого Хьюит превратился в преследователя. Оставив рассуждения о том, почему не следует жениться, он стал думать, какие странности натуры Рэчел привели ее к такому высказыванию. Всерьез ли она говорила? Конечно, следует знать, каков характер человека, с которым ты собираешься провести всю жизнь. Ведь он писатель, вот и надо разобраться, что она за человек. Находясь рядом с ней, он не мог анализировать ее качества, он как будто чувствовал их интуитивно, но вдали от нее ему иногда казалось, что он совсем ее не знает. Она была молода, но и стара одновременно; в ней почти не было уверенности в себе, но она хорошо разбиралась в людях. Она была счастлива – но счастлива чем? Если они останутся вместе, а все восторги иссякнут и им придется иметь дело с обыденностью – что тогда будет? Бросив взгляд на собственный характер, он выделил два качества: он был весьма неаккуратен и не любил отвечать на письма. По его наблюдениям, Рэчел была аккуратна, но он не мог вспомнить ее с пером в руке. Он решил представить званый ужин, например у Крумзов: Уилсон, усадив Рэчел за стол и сев рядом, рассуждает о состоянии либеральной партии. Она говорит… – конечно, она совершенно невежественна в политике. Тем не менее она, безусловно, умна, а также искренна. Нрав у нее неопределенный – это он заметил, – и в ней нет домовитости, и непринужденности нет, нет спокойствия, и не скажешь, что она красива – разве что в некоторых нарядах и в определенном свете. Но у нее есть редкий дар: она понимает то, что ей говорят; как собеседница она не знает равных. Можно говорить о чем угодно, обо всем – она никогда не бывает подобострастна. В этот момент он остановился: ему вдруг показалось, что он знает о Рэчел меньше, чем о ком-либо. Все эти мысли приходили ему в голову уже много раз, часто он пытался рассуждать и спорить с собой; и вот опять кончилось тем, что он вернулся к своим сомнениям. Он не знал ее, не знал, что она чувствует, смогут ли они жить вместе, и хочет ли он жениться на ней, – и все-таки он любил ее.

Допустим, он придет к ней и скажет (он замедлил шаг и начал говорить вслух, как будто обращаясь к Рэчел):

– Я боготворю тебя, но брак мне ненавистен, я не выношу его самодовольство, предсказуемость, компромиссы, меня пугает мысль, что ты будешь вторгаться в мою работу, мешать мне. Что ты на это скажешь?

Он остановился, прислонился к стволу дерева и невидящим взором уставился на камни, разбросанные по берегу сухого русла реки. Он отчетливо видел лицо Рэчел, ее серые глаза, волосы, губы; это лицо могло восприниматься очень по-разному: как невзрачное, безучастное, почти бессмысленное или – неистовое, страстное, почти красивое, однако в глазах Хьюита оно всегда было одинаковым, потому что Рэчел всегда смотрела на него с необычайной свободой и говорила, что думает. Как она ответит? Что она чувствует? Любит ли она его или относится к нему так же, как к любому другому мужчине, потому что она, по ее же словам, свободна, как ветер или море?

– Да, ты свободна! – воскликнул он, почувствовав восторг при мысли о ней. – И я сохраню твою свободу. Мы будем свободны вместе. Мы все будем переживать вместе. Мы будем счастливы, как никто никогда не был. Ничья жизнь не сравнится с нашей. – Он широко распахнул руки, будто чтобы обнять Рэчел и вместе с нею весь мир.

Он больше не мог ни обдумывать перспективу брака, ни трезво разбирать характер Рэчел, ни представлять, как