Романолуние - Анна Кимова

обнял. Она тоже обняла. Но как-то машинально, заученно. Не похоже на нее. Ну ничего, он и с этим разберется. Со временем он разберется во всем. В этом сложном организме по имени Даша.

33.

– А как это произошло?

– Что именно?

Даша лежала у него подмышкой. Роман гладил ее по ключичной впадине. Ему очень нравилось это место. Сексуальное.

– Что бесплодной стала.

– Первый мужчина подарок оставил. Продолжительного действия.

– Это как?

– Как-то раз уговорил без презерватива. А сам болел.

– Чем?

– Гонореей. Так что я тогда не обманула. У меня действительно гонорея.

Пауза. Роман поднял голову над подушкой. Надо было не забыть сделать удивленный вид… Но Даша не стала долго его дразнить.

– Была. В семнадцать лет заболела. И очень долго не знала. Она у женщин часто без симптомов протекает. Жила себе, ни о чем не подозревая. Потом боли какие-то появились. Но я молодая была, что́ мне тогда, еще ведь и двадцати́ не было. Какое-то время не обращала внимания. А потом друзья общие просветили. Что он спит со всем что движется, и болезнь ему не особо мешает это делать. Я, конечно, о том, что он много гуляет, тогда уже знала, мы к тому моменту долгие месяцы как не встречались, но вот про болезнь его так узнать для меня было сюрпризом. И что не лечится, а продолжает со всеми спать. И я тут же на свои боли по-другому взглянула. Пришла на обследование. А там выяснилось, что уже очень сильно поражены яичники.

Умолкла. Перелегла на подушку. Близилось утро, но было еще темно. Комната освещалась лишь светом гирлянд.

– Я очень долго лечилась от этой гадости. Никак она отступать не хотела, застарелая уже была. Но, вылечилась, конечно. А бесплодие… Его сразу не поставили, но предупредили, что могут быть такие последствия. Я однажды пробовала забеременеть, и долго ничего не получалось, тогда уже стала более подробно обследоваться. Ничего другого не выявили. Поэтому есть такое мнение, что, скорее всего, это последствия той болезни.

Роман опёрся на локоть:

– А ты хочешь детей? Точнее, хотела бы?

– Какая разница? Я, Роман Сергеевич, не думаю о несбыточном.

Села на край кровати. Роман погладил по спине. Но мурашек не было. Не хочет.

– А у меня вот с детьми не очень удачный опыт. Так что повторять как-то не хочется…

– Почему? Вы не любите своего ребёнка?

– Я ее не вижу, в основном. У меня никогда не оставалось времени на семью. Дочь выросла без меня. Сейчас уже трудно что-то изменить.

– Просто – вы одиночка. Вам никто не нужен.

Он притянул Дашу к себе, снова уложил на́ спину.

– Ты́ мне нужна.

– Нет. Вы просто меня хотите.

– Да, хочу. Очень.

И поцеловал. Опять так же страстно. Роман теперь знал, где ее уязвимые места, и тут же направил туда бригаду спасателей. Поэтому Даша почти сразу сломалась. И отозвалась.

Эх, не удастся им всё же поспать до Нового года…

Проснулись в обнимку. Роман потянулся к телефону: три часа дня. Включил звук. Пропущенных не было. Он еще под утро перезвонил по одному важному делу. Остальные как будто знали, что его сейчас не надо беспокоить и пропали с горизонта. Даша открыла глаза, но тут же отвернулась к окну и уткнулась лицом в подушку. Наверное, собиралась доспать. Роман не стал ей мешать и прошел в кухню. Набрал номер.

– Где вы? Угу. Хорошо. Позвоню.

Еще один звонок:

– Ну как? Где он?

– В торговый центр поехал с дружками.

– Угу. Как будет на подъезде домой – сообщите. Мои ребята скоро будут готовы его принять.

И еще один:

– Саша? Да, привет. Выезжай по месту, в сообщении написал. Там возле дома парней подберешь, кое-кого встретите. Как выедете – позвони.

Роман вернулся в комнату. Спит, зазноба. Прошел в коридор, обернулся, прислушался. Всё тихо. Открыл ее сумку, достал блокнот. Никаких новых записей. Вспомнились слова Ларисы:

– Стоило к тебе на работу устроиться, со всем миром связь потеряла…

У Даши в блокноте были лишь записи, сделанные ею до выхода на работу. Ведь она пришла к нему неожиданно для себя самой себя. Поэтому те планы, что были – оставались, а вот новых не появилось. На последней странице в блокноте была только одна новая запись. Крупными буквами почти на весь лист:

ПЕРЕСТАТЬ МЕЧТАТЬ

А под ней маленькая неразборчивая приписка. Роман пригляделся. Выходило что-то вроде:

Мир от этого не изменится

Поверх надписей отчетливо проступали капли. Вода? Но откуда? Не под дожем же она писала и не во время мытья посуды… Значит, слезы? Даша плакала?

Она плакала… Потому что не могла перестать мечтать, хоть и считала, что мир останется прежним…

Роман быстро закрыл блокнот, положил обратно в сумку и застегнул замок. Подошел к шубе. Вчера она надела ту же, какая была на ней в Мурманске. Черную, с обширным воротником-капюшоном, длинную, в пол. Не ту, в которой обычно ходила. Роман проверил карманы. В одном лежали блистеры с таблетками и шарф – так вот где он был! – а в другом… пластиковый контейнер с сим-картой. Он поразмышлял. Взять? Может, решит, что потеряла? Но как он вернет ее обратно? Когда? Вдруг не будет удачного момента? Вдруг Даша подумает, что это он взял и станет нервничать? Проверить сейчас? Опасно, она может в любой момент проснуться. Нет, Роман не мог так рисковать. Его женщина и так ему не доверяет, так еще селить в ее душе дополнительные подозрения – это точно не вариант. Он провернет это позже, в более подходящее время. А сейчас… просто положит симку обратно.

Он вернулся в постель и обнял ее. Даша продолжала спать.

Роман подумал о надписи в блокноте. Вспомнил о ее речи вчера на корпоративе. Как всё время смотрела на него с печалью. Но каждый раз ломалась, когда он настаивал. И вот уже месяц ежедневно возвращалась на работу.

Она влюбилась в него. Также, как и он сам влюбился в нее. Но Даша не верила, что Роман в нее влюблен и от этого мучилась и мучила его. Всё это время. Ведь неизвестно, когда именно появилась последняя надпись в блокноте. И вообще, появились ли они одновременно, или сначала первая, в вторая лишь много спустя. Роман отругал себя за то, что не проверил раньше. За этой девушкой нужен постоянный пригляд. Неусыпный. Иначе в ней не разобраться. А он должен был. У него просто