Портрет Дориана Грея - Оскар Уайльд

В пять часов он позвонил слуге и распорядился, чтобы еговещи были уложены и коляска подана к половине девятого, так как он уезжаетвечерним поездом в Лондон. Он твердо решил ни одной ночи не ночевать больше вСелби, этом зловещем месте, где смерть бродит и при солнечном свете, а трава влесу обрызгана кровью.

Он написал лорду Генри записку, в которой сообщал, что едетв Лондон к врачу, и просил развлекать гостей до его возвращения. Когда онзапечатывал записку, в дверь постучали, и лакей доложил, что пришел старшийегерь. Дориан нахмурился, закусил губу.

— Пусть войдет, — буркнул он после минутной нерешимости. Кактолько егерь вошел, Дориан достал из ящика чековую книжку и положил ее передсобой.

— Вы, наверное, пришли по поводу того несчастного случая,Торнтон? — спросил он, берясь уже за перо.

— Так точно, сэр, — ответил егерь.

— Что же, этот бедняга был женат? У него есть семья? —спросил Дориан небрежно. — Если да, я их не оставлю в нужде, пошлю им денег.Сколько вы находите нужным?

— Мы не знаем, кто этот человек, сэр. Поэтому я и осмелилсявас побеспокоить…

— Не знаете, кто он? — рассеянно переспросил Дориан. — Кактак? Разве он не из ваших людей?

— Нет, сэр. Я его никогда в глаза не видел. Похоже, что этокакой-то матрос, сэр.

Перо выпало из рук Дориана, и сердце у него вдруг замерло.

— Матрос? — переспросил он. — Вы говорите, матрос?

— Да, сэр. По всему видно. На обеих руках у него татуировка…и все такое…

— А нашли вы при нем что-нибудь? — Дориан наклонился вперед,ошеломленно глядя на егеря. — Какой-нибудь документ, из которого можно узнатьего имя?

— Нет, сэр. Только немного денег и шестизарядный револьвер —больше ничего. А имя нигде не указано. Человек, видимо, приличный, но изпростых. Мы думаем, что матрос.

Дориан вскочил. Мелькнула безумная надежда, и он судорожноза нее ухватился.

— Где труп? Я хочу его сейчас же увидеть.

— Он на ферме, сэр. В пустой конюшне. Люди не любят держатьв доме покойника. Они говорят, что мертвец приносит несчастье.

— На ферме? Так отправляйтесь туда и ждите меня. Скажитекому-нибудь из конюхов, чтобы привел мне лошадь… Или нет, не надо. Я сам пойдув конюшню. Так будет скорее.

Не прошло и четверти часа, как Дориан Грей уже мчалсягалопом, во весь опор, по длинной аллее. Деревья призрачной процессией неслисьмимо, и пугливые тени перебегали дорогу. Раз кобыла неожиданно свернула всторону, к знакомой белой ограде, и чуть не сбросила седока. Он стегнул еехлыстом по шее, и она понеслась вперед, рассекая воздух, как стрела. Камнилетели из-под ее копыт.

Наконец Дориан доскакал до фермы. По двору слонялись двоерабочих. Он спрыгнул с седла и бросил поводья одному из них. В самой дальнейконюшне светился огонек. Какой-то внутренний голос подсказал Дориану, чтомертвец там. Он быстро подошел к дверям и взялся за щеколду.

Однако он вошел не сразу, а постоял минуту, чувствуя, чтовот сейчас ему предстоит сделать открытие, которое — либо вернет ему покой, —либо испортит жизнь навсегда. Наконец он порывисто дернул дверь к себе и вошел.

На мешках в дальнем углу лежал человек в грубой рубахе исиних штанах. Лицо его было прикрыто пестрым ситцевым платком. Рядом горела,потрескивая, толстая свеча, воткнутая в бутылку.

Дориан дрожал, чувствуя, что у него не хватит духу своейрукой снять платок. Он кликнул одного из работников.

— Снимите эту тряпку, я хочу его видеть, — сказал он иприслонился к дверному косяку, ища опоры.

Когда парень снял платок, Дориан подошел ближе. Крик радостивырвался у него. Человек, убитый в лесу, был Джеймс Вэйн!

Несколько минут Дориан Грей стоял и смотрел на мертвеца.Когда он потом ехал домой, глаза его были полны слез. Спасен!

— И зачем вы мне твердите, что решили стать лучше? — говориллорд Генри, окуная белые пальцы в медную чашу с розовой водой. — Вы и такдостаточно хороши. Пожалуйста, не меняйтесь.

Дориан покачал головой.

— Нет, Гарри, у меня на совести слишком много тяжких грехов.Я решил не грешить больше. И вчера уже начал творить добрые дела.

— А где же это вы были вчера?

— В деревне, Гарри. Поехал туда один и остановился вмаленькой харчевне.

— Милый друг, в деревне всякий может быть праведником, — сулыбкой заметил лорд Генри. — Там нет никаких соблазнов. По этой-то причинелюдей, живущих за городом, не коснулась цивилизация. Да, да, приобщиться кцивилизации — дело весьма нелегкое. Для этого есть два пути: культура или такназываемый разврат. А деревенским жителям то и другое недоступно. Вот они изакоснели в добродетели.

— Культура и разврат, — повторил Дориан. — Я приобщился ктому и другому, и теперь мне тяжело думать, что они могут сопутствовать другдругу. У меня новый идеал, Гарри. Я решил стать другим человеком. И чувствую,что уже переменился.

— А вы еще не рассказали мне, какое это доброе делосовершили. Или, кажется, вы говорили даже о нескольких? — спросил лорд Генри,положив себе на тарелку красную пирамидку очищенной клубники и посыпая еесахаром.

— Этого я никому рассказывать не стал бы, а вам расскажу. Япощадил женщину, Гарри. Такое заявление может показаться тщеславнымхвастовством, но вы меня поймете. Она очень хороша собой и удивительнонапоминает Сибилу Вэйн. Должно быть, этим она вначале и привлекла меня. ПомнитеСибилу, Гарри? Каким далеким кажется то время!.. Так вот… Гетти, конечно, ненашего круга. Простая деревенская девушка. Но я ее искренне полюбил. Да, яубежден, что это была любовь. Весь май — чудесный май был в этом году! — яездил к ней два-три раза в неделю. Вчера она встретила меня в саду. Цветыяблони падали ей на волосы, и она смеялась… Мы должны были уехать вместесегодня на рассвете. Но вдруг я решил оставить ее такой же прекрасной и чистой,какой встретил ее…

— Должно быть, новизна этого чувства доставила вам истинноенаслаждение, Дориан? — перебил лорд Генри. — А вашу идиллию я могу досказать завас. Вы дали ей добрый совет и разбили ее сердце. Так вы начали свою праведнуюжизнь.