Время для счастья - Мария Метлицкая

болтала с ним обо всем — на родном языке. Обычно немногословная, никак не могла остановиться. Она открыла дверь в квартиру, зашла в свою комнату и села на диван. Там было все по-прежнему, только сильно пахло пылью. Нана встала и распахнула настежь окна. Ворвался свежий ветерок, и запахло весной. Она не стала разбирать чемодан, только поменяла теплую куртку на легкий плащ и, быстро сбежав по ступенькам, вышла на улицу, остановила попутку и быстро доехала до знакомого дома. Там было все по-прежнему — тихой окраины, слава богу, не коснулись перемены. Она подошла к знакомой двери, и у нее перехватило дыхание. Потом она толкнула дверь рукой. В комнате было тепло и горели толстые белые свечи. За столом сидел Ираклий и кусачками ломал крупные куски цветной смальты на осколки. Он поднял глаза и увидел Нану. Она стояла в дверном проеме, не решаясь войти.

— Гамарджоба, Нанули! — сказал Ираклий. — Тебя так долго не было! Ты потерялась в лесу? Заблудилась? — усмехнулся он.

— Да, Ираклий, я потерялась и заблудилась, — ответила Нана. Грузины умеют говорить иносказательно и красиво. Древняя культура тостов и застолий.

— Хорошо, что пришла, — кивнул Ираклий. — Я соскучился. И очень хочется есть. Лаваш принесла?

— Нет, — ответила Нана. — Я очень торопилась. Сейчас я все принесу, сбегаю в магазин.

— Он за углом, Нана, помнишь дорогу? Смотри опять не заблудись. Искать тебя у меня времени нет. — Он внимательно посмотрел на Нану.

— Я помню дорогу, Ираклий. И вряд ли опять заблужусь. Не волнуйся, — тихо ответила Нана. Она подошла к Ираклию, провела рукой по его голове и увидела тонкую серебристую прядь у него в волосах. Она вышла на улицу и неспешно пошла известным маршрутом. Ярко светило солнце. В лавке зеленщика она купила яркую, пеструю зелень, у булочника взяла ноздреватый, обжигающий лаваш, а шашлычник на углу ссыпал ей в бумажный пакет молодое, сочное и горячее мясо. Она медленно шла по улице, и душа ее была наполнена радостью и покоем. «Все возвращается на круги своя», — подумала Нана. И ощутила огромное, непомерное счастье. Такое, какое бывает только в детстве.