Ева Луна. Истории Евы Луны - Исабель Альенде

честь, но и большая ответственность, ведь угодить нужно было не каким-то клиентам с улицы, а самой почтенной и, судя по всему, искушенной публике. Как ни странно, в поисках решения проблемы ей помогли мы с Мелесио; он рассказал мне об этом гораздо позднее, спустя несколько лет. С его слов выходило, что Сеньора, размышляя о предстоящем мероприятии, рассеянно смотрела, как мы посадили куклу в одном углу гостиной, а сами забрались на диван в другом углу комнаты и стали бросать монетки, стараясь попасть на провисшую между кукольными коленями юбку. Творческое мышление Сеньоры не могло пройти мимо столь живописной картинки: она присмотрелась к нам повнимательнее, и вдруг ее осенило. Вместо куклы нужно будет посадить одну из девочек. Ну а дальше все пошло само собой: она стала вспоминать разные детские игры и постаралась добавить к правилам каждой из них какой-нибудь непристойный мазок. Вскоре для гостей частной вечеринки была скомпонована целая программа далеко не скучных, озорных и оригинальных развлечений. После первого же выступления у труппы Сеньоры всегда был полный портфель заказов на обслуживание банкиров, нефтяных магнатов и правительственных чиновников высшего уровня, которые оплачивали эти развлечения из бюджетных средств. Лучшее, что есть в нашей стране, – это коррупция, вздыхая, словно зачарованная повторяла Сеньора. Главное, что она проникла всюду и ворованных денег хватит на всех. Со своими сотрудницами она была весьма сурова: нанимая их на работу, она никого не обманывала, не сулила золотых гор, подобно уличным сутенерам, но и не запугивала. С первой же встречи девушкам объясняли, чего от них хотят и какие особые требования будут предъявляться к ним на этой работе. Такой подход позволял сразу же отсеять тех, кто не был готов к подобному уровню, и избежать всякого рода недопонимания и конфликтов в будущем. Подвести хозяйку девушки не имели права; в расчет не брались ни болезни, ни смерть близких, ни любые форс-мажоры, включая стихийные бедствия. Провинившуюся тотчас же увольняли. Больше энтузиазма, девочки, мы работаем не для какой-нибудь швали, наши клиенты – это избранные, настоящие рыцари тайного ордена, говорила она. Вот почему в нашем деле нужна скрытность и таинственность. Услуги ее заведения были гораздо дороже, чем у конкурентов; однако от отсутствия заказов ее девочки не страдали. Сама она очень быстро поняла, что порочные удовольствия не должны стоить клиенту дешево; не отдав за услугу ощутимой суммы, он и не прочувствует удовольствия в полной мере, и, скорее всего, быстро забудет, где именно ему удалось столь легко и приятно облегчить свой кошелек. Бывали в ее практике и неприятные истории. Так, например, один полковник полиции провел ночь с кем-то из ее девочек, а когда настало время оплатить счет, вытащил из кобуры пистолет и стал кричать, что платить не будет, а, напротив, отдаст приказ немедленно арестовать хозяйку заведения. Несмотря на реальность подобной угрозы, Сеньора не потеряла самообладания. Не прошло и месяца, как тот же самый полковник позвонил ей по телефону и сделал заказ на трех очаровательных дам, которые были бы не против послужить эскортом для одной иностранной делегации в поездке по стране. Она любезнейшим тоном сообщила, что если полковник и дальше собирается трахаться бесплатно, то ему следует обратиться к супруге, а если ее одной будет мало – тогда к матери и бабушке. Буквально два часа спустя в дверь позвонил ординарец с чеком на требуемую сумму и хрустальной шкатулкой с тремя фиолетовыми орхидеями: на языке цветов такая композиция символизировала тройственные женские чары высочайшей силы и власти; это мне объяснил Мелесио, но я полагаю, что клиент мог ни о чем таком и не догадываться и выбрал подарок, просто ориентируясь на сверкающую упаковку.

Подслушивая разговоры женщин, бывавших в доме, я за несколько недель получила больше информации по некоторым темам, чем многие люди усваивают за всю жизнь. Сама Сеньора очень беспокоилась за качество обслуживания клиентов своими сотрудницами и внимательно следила за передовыми технологиями и за всем новым, что появлялось в этой области; пользуясь услугами слепого киоскера, она покупала запрещенные книги, в основном французские; думаю, что вряд ли эти издания, приобретенные за баснословные деньги, оказывались ценным учебным пособием для ее работниц: я много раз слышала, как девушки жаловались, что в урочный час кавалеры того самого ордена хорошенько подогревались спиртным и пользовались оплаченными услугами без особых затей, самым простым и банальным образом. В общем, учись не учись – разницы никакой. Оставшись в квартире одна, я вставала на стул и извлекала из тайника запрещенные книги. Не могу не признать: они производили на меня сильное впечатление. Читать я по-прежнему не умела, но даже иллюстраций вполне хватило, чтобы я запомнила кое-что превосходящее, по моему глубокому убеждению, возможности любого, даже самого тренированного, человеческого тела.

А вообще, описываемое время было для меня, пожалуй, самым веселым и беззаботным за всю жизнь; огорчало меня лишь одно: похоже, я находилась среди этих людей в каком-то защитном коконе. При мне явно чего-то недоговаривали, о чем-то умалчивали, а о чем-то откровенно лгали. Время от времени я пыталась вырваться из этого круга молчания, но реальность вновь и вновь ускользала от меня в пелене двусмысленностей, намеков и вранья. В доме даже время шло не так, как у всех нормальных людей: жизнь здесь начиналась вечером и кипела всю ночь, на сон же отводились утро и день. Женщины тут превращались в каких-то неземных существ – так умело и эффектно пользовались они косметикой и макияжем. Чего стоила одна хозяйка – клубок тайн и секретов; под стать ей был Мелесио, человек без пола и возраста. Даже еда в доме напоминала скорее то, что подают в день рождения, чем то, что нормальные люди едят ежедневно. Деньги и те здесь были чем-то нереальным, не имеющим той ценности, какую обычно придают им люди. Сеньора хранила увесистые пачки банкнот в обувных коробках, откуда доставала, сколько требовалось, на повседневные расходы, не делая никаких записей и ничего особо не подсчитывая. Я то и дело натыкалась на лежавшие в самых неожиданных местах купюры и поначалу думала, что таким образом меня проверяют, смогу ли я устоять перед искушением. Впрочем, вскоре я поняла, что никто и не собирался за мной следить, а уж тем более устраивать провокации. Причина такого небрежного отношения к деньгам крылась в их изобилии, отсутствии необходимости экономить и вести строгий учет и во врожденной склонности хозяйки к беспорядку.

Я много раз слышала, как Сеньора говорила, что больше всего на свете боится привязаться к